Прошло три недели. Три пятницы. Три визита Майкла, которые постепенно превратились в повторяющийся, почти будничный ритуал. Света замечала это первой: то возбуждение, которое раньше било в ней дрожью, теперь сменилось чем-то иным. Более спокойным. Предсказуемым. Почти домашним.
Михаил встречал Майкла в прихожей. Они больше не жали друг другу руки — только коротко кивали, как старые знакомые. Потом Михаил опускался на колени, делал минет, Майкл трахал Свету, Михаил вылизывал ее. После этого они расходились: Света и Михаил — в спальню, Майкл — в ночной город.
Каждый раз Майкл бросал взгляд на Михаила. Не на член — в глаза. На губы, смыкавшиеся на его стволе. А потом переводил взгляд на Свету и видел одно и то же: голод. Темный, неутоленный, почти яростный голод, который она прятала за улыбкой и словами: «Все хорошо, Миша».
Она хотела, чтобы он выебал ее мужа.
Майкл видел это так же ясно, как видел свой член в руке Михаила. Видел, как расширяются ее зрачки, когда Михаил стоит на коленях. Как она облизывает губы, когда муж наклоняется, чтобы слизать сперму с ее живота. Но стоило Михаилу поднять голову — и она тут же гасила этот огонь, прятала его за нежностью, за ласковым прикосновением, за словами любви.
Это было... интересно.
За годы работы Майкл привык к другому. Жены, которые сначала соглашались на эксперимент, через пару встреч начинали смотреть на мужей с презрением. Хихикали в телефонную трубку, обсуждая, как «этот неудачник» кончил в штаны. Открыто унижали, требовали еще, превращали мужей в прислугу. А эти двое — нет. Они смотрели друг на друга с такой нежностью, будто их связывало что-то большее, чем брак. Будто каждый минет и каждая капля чужой спермы только сильнее привязывали их друг к другу.
Именно это любопытство привело его к двери их квартиры во вторник, когда Михаил был на работе.
Света открыла не сразу. Посмотрела в глазок, увидела его — высокую темную фигуру в коридоре — и замерла. Пауза длилась секунд пять. Потом дверь распахнулась.
— Майкл? — В ее голосе слышалось удивление, но не испуг. — Ты что-то перепутал? Сегодня же вторник.
— Я знаю.
Он стоял на пороге — без бутылки вина, без той профессиональной, чуть отстраненной улыбки. Просто смотрел на нее сверху вниз, ожидая приглашения.
Света посторонилась, пропуская его в квартиру. Халат она запахнула плотнее — старый, синий, с вытертыми локтями. Тот самый, в котором пила утренний кофе и в котором они с Михаилом обсуждали самые сокровенные вещи.
— Я пришел поговорить, — сказал Майкл, опускаясь в кресло. — Просто поговорить. Без секса.
Света села напротив. Сложила руки на коленях, как примерная ученица, но взгляд оставался настороженным, изучающим.
— О чем ты? Если что-то не так...
— Все так, — Майкл откинулся на спинку кресла. — Все даже слишком хорошо. Именно это меня и удивляет.
Он замолчал. Света ждала. Сердце колотилось где-то в горле, но она не подавала виду. Лишь пальцы, сцепленные на коленях, побелели от напряжения.
— Ты хочешь, чтобы я выебал твоего мужа, — сказал Майкл. Просто. Без вопроса, без тени осуждения.
Света вздрогнула. Не от грубого слова — к ним она привыкла, — а от пугающей точности. Он озвучил мысли, которые она прятала даже от самой себя.
— Я... — она запнулась. — С чего ты взял?
— Я вижу, — Майкл пожал плечами. — Каждый раз, когда он стоит на коленях, ты смотришь на него и представляешь. Каждый раз, когда он наклоняется, чтобы вылизать тебя, ты думаешь: «Почему он не может? Почему не решается?»
Желание мужа