играешь не только на себя. Ты играешь на наши семьи. Все крупные решения, все дорогие подарки, все финансовые движения вашего шефа ты аккуратно фиксируешь и делишься со мной. А я... ну, а я делюсь нужной информацией с Еленой Николаевной.
Наташа сидела, открыв рот. Перед ней открывалась бессмысленность её прежней детской игры. Она-то думала, что ведет секретную жизнь, а оказалась в центре жесткого, но чертовски выгодного расклада.
— А если... если я откажусь? — осторожно спросила она.
— А зачем тебе отказываться? — спокойно пожал я плечами. — Ты теряешь что-то? Нет. Виктор Сергеевич остаётся при тебе. Подарки остаются при тебе. Дома у тебя тишина, покой и любящий рогатый муж, который ничего не знает и не устраивает сцен ревности. Единственное изменение — ты больше не врёшь мне. Ты рассказываешь мне всё. В деталях.
Я посмотрел на неё внимательным, тяжелым взглядом.
Наташа молчала долго. Переводила взгляд с фотографий на меня, разглядывала свои ногти со свежим пражским маникюром. И постепенно в её глазах страх начал сменяться чем-то совершенно иным. Порочным, жгучим, темным интересом. Идея о том, что муж не просто знает, а курирует её адюльтер, придавала происходящему какую-то запредельную, почти болезненную остроту.
— В деталях... — медленно повторила она, и её нижняя губа слегка дрогнула. — Прямо... во всех?
— Во всех, Наташенька. До единой, — тихо ответил я.
Она сглотнула сухим горлом. На её щеках снова проступил румянец, но на этот раз — от волнения и вспыхнувшего возбуждения.
— Хорошо... — почти беззвучно прошептала она. — Я согласна.
— Вот и чудно, — я собрал фотографии обратно в конверт и убрал его в ящик. — А теперь иди спать. Завтра у тебя рабочий день. И, кстати... передавай привет Виктору Сергеевичу.
Наташа встала, словно во сне, прошла к двери кухни, но на пороге обернулась.
— Алик... — тихо позвала она. — А Елена Николаевна... она правда просто пила чай?
Я посмотрел на неё через плечо и улыбнулся своей самой непроницаемой улыбкой: — Елена Николаевна — очень воспитанная женщина, Наташ. Мы просто нашли общий язык. Иди спать.
Когда за ней закрылась дверь спальни, я снова повернулся к окну. Дождь за стеклом усилился. Я вспомнил, как Елена Николаевна сидела на этом самом стуле, как изящно она держала фарфоровую чашку своими тонкими пальцами с безупречным темно-бордовым маникюром, и как на миг её холодные, серые глаза потеплели, когда наши взгляды встретились над розеточкой с вареньем...
Взаимная симпатия? Возможно. Но торопить события мы не будем. Впереди у нас был длинный, очень интересный спектакль.
Глава 2.
Понедельник начался с лёгкого, вибрирующего нервоза. Наташа уходила на работу с совершенно особым чувством. С одной стороны, разрушение её фальшивой легенды избавило её от лихорадочной необходимости постоянно придумывать отговорки. С другой — осознание того, что теперь она идёт в офис к шефу в статусе «двойного агента», заставляло её сердце колотиться где-то у самого горла. Она поправляла макияж перед зеркалом в прихожей почти двадцать минут, и я видел, как слегка поддрагивают её пальцы.
— Алик... — тихо позвала она, уже взявшись за дверную ручку. — А если он что-то заметит? Вдруг я буду вести себя не так, как обычно?
Я подошёл к ней со спины, аккуратно поправил воротник её нового пражского пальто и мягко шепнул на ухо: — Ты будешь вести себя идеально, Наташ. Ты ведь профессионалка. Просто помни: за тобой никто не стоит с дубиной. Тебе ничто не грозит. Представь что я ничего не знаю. Ты делаешь ровно то же самое, что делала раньше. Только теперь ты под моим присмотром.
Импровизация