руками, которые рождали код быстрее, чем он успевал думать.
Они сидели в антикафе, пили чай, и Никита взахлёб рассказывал про своё приложение — что-то про автоматизацию документооборота для малого бизнеса. Артемий слушал вполуха. Его мысли всё ещё были там, дома, где мать, наверное, снова ходила без лифчика, и ткань её халата тёрлась о соски, делая их твёрдыми, как ягоды.
— Тёма! Земля вызывает! — Никита щёлкнул пальцами у него перед носом. — Ты с нами?
— А? Да, извини. Задумался.
— О чём? — Дэн подозрительно прищурился. — У тебя лицо такое… как будто ты только что кончил.
Никита заржал. Артемий покраснел.
— Иди ты.
— Ладно, ладно. — Никита достал ноутбук. — Смотрите, я набросал концепцию. Если мы запустим это до конца года, то через три года продадимся за миллиард.
Он говорил уверенно, красиво, и в какой-то момент Артемий поверил. Поверил, что можно вырваться из этого дома, из этого порочного круга, из рук матери, которые тянулись к нему каждую ночь.
Он не знал, что через два месяца они будут сидеть в военкомате, а через три — ехать в деревню Гадюкино, где его ждёт не свобода, а новые цепи. И новая женщина — Таня, дочь председателя, девственница, которая перевернёт его мир с ног на голову. И где он наконец поймёт, что настоящий грех — не в крови, а в выборе, который ты делаешь, когда никто не видит.
ГЛАВА 1: «ЖЕЛЕЗО И ПЛОТЬ»
Москва, съёмная квартира на Юго-Западной. Ноябрь 2020.
Запах припоя, озона и мужского пота висел в воздухе плотной, почти осязаемой пеленой. Двухкомнатная квартира на первом этаже хрущёвки была превращена в филиал ада для любого, кто не разбирался в серверном оборудовании.
Восемь материнских плат лежали прямо на полу, соединённые километрами чёрных и жёлтых проводов. Три блока питания, снятых со старых корпусов, гудели как взлетающие Боинги. Вентиляторы, прикрученные синей изолентой к самодельному радиатору, выли на разных частотах, создавая какофонию, от которой у соседей сверху, наверное, тряслись стаканы в серванте.
Посреди этого техно-ада на старом, продавленном диване сидел Дэн и пялился в монитор. Толстый, лохматый, в растянутой футболке с надписью «Я люблю баги», он был похож на медведя, которого заставили программировать. Его пальцы, толстые и короткие, порхали по клавиатуре с неожиданной грацией. Пот заливал глаза, но он не отрывался. Он дышал кодом.
— Пошёл ты со своим борщом, — буркнул Дэн, не оборачиваясь. — У нас функции данных расходятся. Модель не сходится. Я уже четвёртый час не могу найти причину.
— Причина в тебе, — хмыкнул Никита, появляясь в дверях. Он был красивым. Не той мыльной, рекламной красотой, а здоровой, мужской. Широкие плечи, узкие бёдра, квадратная челюсть, волосы цвета мёда. Ему было двадцать два, но выглядел он на все двадцать пять — уверенный, спокойный, с лёгкой ухмылкой, которая говорила: «Я знаю, что я круче вас всех».
Он нёс две тарелки дымящегося заварного борща. Поставил одну на стол рядом с Дэном.
— Ешь. Мозгу нужно топливо.
Дэн оторвался от экрана, посмотрел на борщ, потом на Никиту. Взял ложку. Хлебнул.
— Недосолено.
— Сам посолишь.
Из прихожей хлопнула дверь. Артемий влетел в квартиру, скидывая на ходу рюкзак и куртку. Его щёки раскраснелись от холода, глаза горели. Он был похож на взволнованную лань — стройный, гибкий, с мягкими, почти девичьими чертами лица. Длинные ресницы, пухлые губы, которые девчонки называли «созданными для минета». И он их не разочаровывал — в этом Артемий уже преуспел. В отличие от Дэна, он не был девственником.
Маленькие шалуньи