запрыгивая на единственный свободный стул. — Мне позвонили из «Яндекса».
Никита и Дэн замерли. Ложки повисли в воздухе.
— Какого «Яндекса»? — переспросил Никита медленно, будто боялся, что ослышался.
— Какого еще? Нашего!. Московского. С Толстого.
— И что им надо?
— Они слышали про наш проект. Про нашу нейросеть. Хотят встретиться.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только воем вентиляторов.
ДВЕ НЕДЕЛИ НАЗАД
Их проект назывался «Nexus AI». Звучало пафосно, но, по сути, это был движок для автоматической генерации текстов, картинок и — в перспективе — видео. В 2020 году такие технологии только начинали греметь. Midjourney ещё не существовал, Stable Diffusion был мечтой в голове какого-то немецкого гения. А эти трое сидели в хрущёвке и на старых ноутбуках, собранных с миру по нитке, пытались создать то, что через два года станет мейнстримом.
Никита был мозгом и деньгами. Его мать, депутат Мосгордумы, дала ему «на карманные расходы» два миллиона рублей — сумма, которую любой другой студент потратил бы на машину или девок. Никита потратил её на серверное железо, которое пришлось собирать с Aliexpress и авито.
Дэн был архитектором нейросетей. Он понимал математику глубже, чем любой профессор в МГУ, куда он так и не поступил из-за двойки по физкультуре. Его гений граничил с безумием — он мог сутками не спать, глядя в строки кода, и говорить с нейросетью, как с живым существом.
Артемий был фронтендщиком и дизайнером, но тоже шарил за компы. Он делал так, чтобы их приложение не пугало пользователей, а наоборот, выглядело красиво и интуитивно. Он же занимался связями с общественностью — вёл соцсети, отвечал на письма, ходил на митапы. Там он и познакомился с тем самым менеджером из «Яндекса».
— Что они конкретно хотят? — спросил Никита, отодвигая тарелку. Аппетит пропал.
— Встретиться. Поговорить. Посмотреть на демо-версию.
— Демо-версия не готова, — напомнил Дэн. — Модель не сходится, я же сказал.
— Так найди причину, — Артемий развёл руками. — Это шанс, пацаны. Они могут купить нас. Или инвестировать. Или хотя бы дать доступ к своим мощностям. Представьте: мы переезжаем в офис на Толстого, у нас есть облака Яндекса, у нас есть нормальные GPU, а не эти твои самопальные поделки из 2015 года.
— Мои «поделки» стоят двести тысяч, — обиделся Дэн. — Они работают. Просто медленно.
— Медленно — это не работает, — отрезал Никита. Он встал, подошёл к стойке с серверами, положил руку на горячий радиатор. — Сколько итераций мы можем прогнать за ночь?
— Тысячу. Если повезёт и сосед не включит микроволновку.
— А нужно десять тысяч.
— Нужно сто тысяч, — Дэн покачал головой. — Мы пытаемся обучить модель на датасете, который у меня на ноутбуке. Это смешно. Нам нужны нормальные вычислительные мощности.
— Вот именно поэтому нам нужен «Яндекс», — Артемий подошёл к Дэну, положил руку ему на плечо. — Ты гений, чувак. Ты сможешь. Просто найди ошибку.
Дэн сбросил его руку.
— Не дави на меня. Давление не ускоряет код.
— Давление ускоряет всё, — усмехнулся Никита. — Ладно. Завтра работаем всю ночь. Артемий, ты назначаешь встречу на следующую неделю. Дэн, ты находишь ошибку. Я… я позвоню матери.
Он вышел на балкон, достал сигарету. Закурил, глядя на спальный район, на бесконечную череду панельных домов, на редкие огни машин.
Мать ответила после второго гудка.
— Сынок, ты чего так поздно?
— Мам, есть разговор. Нам нужны деньги.
— Опять? Я же дала тебе два миллиона.
— Этого мало. Нужно ещё. Примерно… ещё два.
В трубке повисла тишина. Потом мать заговорила другим голосом — деловым, холодным:
Лето.