киску дочери. Капли падали на абсолютно голый лобок Алины, стекали по влажным губкам, некоторые попадали в лицо Марины. Она инстинктивно открыла рот и ловила эти тёплые, солоноватые капли языком и губами. Вкус спермы чужого мужчины, смешанный с соками её собственной дочери.
После того как Сергей полностью опустошился, Марина, не задумываясь, прижалась губами к киске Алины и начала медленно, жадно слизывать сперму. Язык скользил по горячим, пульсирующим губкам, собирая каждую каплю. Она чувствовала текстуру спермы — густую, липкую, тёплую — и одновременно вкус дочери: сладковато-солоноватый, свежий. Это было одновременно отвратительно-порочно и до дрожи возбуждающе. Она слизывала сперму прямо с киски своей дочери, пока та лежала под ней, тяжело дыша.
В этот же момент Матвей резко вошел глубоко в Марину. А через секунду она почувствовала, как горячая, густая сперма начала заливать её изнутри — мощными, глубокими толчками. Матвей кончал прямо в неё, наполняя её до краёв. Марина почувствовала, как сперма растекается внутри, горячая, тяжёлая, заполняя каждую складку. Ощущение было невероятным: она была наполнена спермой мужчины, пока сама слизывала сперму с киски своей дочери.
И тут она почувствовала прикосновение. Горячие, мягкие губы и язык дочери прижались к её переполненной, только что кончившей киске. Алина начала вылизывать сперму Матвея — медленно, глубоко, жадно. Язык скользил по чувствительным губам, проникал внутрь, вылизывая каждую каплю густой, тёплой спермы. Марина почувствовала это всем телом: горячий, влажный язык дочери внутри неё, собирающий сперму прямо из её киски.
В голове Марины словно взорвалась атомная бомба. Волна невероятного, разрушительного оргазма накрыла её мгновенно. Это было не просто удовольствие — это был взрыв от абсолютной порочности, пошлости и запретности всего происходящего. Мать и дочь одновременно вылизывали сперму друг у друга, пока их только что трахали. Ощущение языка дочери, вкус спермы во рту, чувство, как её саму заполняют и вылизывают — всё смешалось в одном мощном, судорожном оргазме.
Марина начала дико, бурно кончать. Тело выгнулось, ноги задрожали, киска сильно пульсировала и сжималась вокруг языка дочери. Она застонала прямо в её киску— громко, протяжно, почти крича. Конвульсии были такими сильными, что она едва держалась на руках.
В тот же момент она почувствовала, как и в киске дочери начались точно такие же дикие конвульсии. Алина тоже накрыло мощнейшим оргазмом. Её тело задрожала под Мариной, киска сжалась и начала пульсировать, а из горла вырвался долгий, сдавленный стон прямо в киску матери. Обе женщины кончали одновременно, вылизывая сперму друг у друга, тела бились в судорогах, стоны переходили в поцелуи прямо на мокрых, кончающих кисках.
Оргазм длился долго, волнами, оставляя после себя полную, тяжёлую, почти обессиленную эйфорию.
Когда всё наконец затихло, Марина и Алина лежали, тяжело дыша, лица всё ещё прижаты к промежностям друг друга. Сперма стекала по их губам и подбородкам. Они медленно, почти благоговейно облизывали остатки, целуясь через киски, смешивая вкусы.
В комнате стало очень тихо. Только приглушённая музыка и далёкие басы с танцпола внизу. Четверо лежали на большом диване в переплетении тел — голые, мокрые от пота и спермы, тяжело дыша. Марина лежала на боку, прижатая к Алине. Их лица были совсем близко, лбы соприкасались, дыхание смешивалось. Тело дочери было горячим, влажным, дрожащим. Марина чувствовала, как сперма медленно вытекает из неё и из Алины, стекая по бёдрам и смешиваясь на диване.
Никто не говорил. Только дыхание и редкие тихие вздохи.
Марина провела пальцами по щеке Алины. Кожа дочери была горячей, щёки розовые. Алина открыла глаза и посмотрела на мать. В этом взгляде не было стыда — только усталость, удивление и что-то очень тёплое, почти нежное.
Сашенька (часть третья): девочка счастлива