соприкоснулись губ дочери— лёгкое, почти невесомое касание от очередного толчка. Обе на миг замерли. При следующем движении губы снова соприкоснулись, на этот раз чуть дольше. Они не отстранились. Ещё через несколько толчков касание превратилось в мягкое трение губами — медленно, осторожно. Дыхание смешалось, тепло лица дочери ощущалось очень близко.
Марина почувствовала, как это трение постепенно перетекает в нечто большее. Она первой чуть сильнее прижалась, и Алина ответила. Поцелуй получился глубоким, влажным, отчаянным. Они целовались, пока мужчины продолжали входить в них. Языки сплетались, стоны переходили изо рта в рот.
Руки тоже начали двигаться. Марина первой положила ладонь на грудь Алины — мягкую, горячую, с твёрдыми сосками. Она сжала её, погладила. Дочь ответила тем же — её рука легла на грудь матери, пальцы сжали сосок. Они ласкали друг друга груди, пока их трахали. Марина чувствовала, как пальцы дочери сжимают её сосок, как её собственная рука мнёт грудь Алины. Это было одновременно шокирующе и невероятно возбуждающе.
Мужчины ускорили движения. Толчки стали глубже и резче. Марина и Алина продолжали целоваться и ласкать друг друга. Руки скользили по телам — по животу, по бёдрам, снова возвращались к груди. Марина провела пальцами по животу дочери, спустилась ниже, но не дошла, просто держала её за талию, притягивая ближе.
Они стонали в поцелуй, иногда отрываясь, чтобы посмотреть друг другу в глаза. В эти моменты Марина особенно остро чувствовала, что перед ней — её дочь. Это было одновременно запретно, странно и до дрожи возбуждающе.
Мужчины снова замедлились. Они вывели члены и плавно переложили девушек в позу шестьдесят девять. Марину аккуратно подняли и положили сверху, Алину — снизу. Их тела плотно прижались: лицо Марины оказалось прямо над киской дочери, а её собственная киска — над лицом Алины. Мужчины встали по бокам и снова вошли — Матвей в Марину, Сергей в Алину.
Марина видела всё в мельчайших подробностях: крупный член Сергея медленно входил в киску её дочери всего в нескольких сантиметрах от её лица. Она видела, как губки Алины раздвигаются, как член растягивает её, как блестит от влаги. Вид был шокирующим, порочным и невероятно возбуждающим. Запретность ситуации — мать смотрит, как трахают её дочь, — вызывала сильнейший прилив жара. Марина тяжело дышала, чувствуя одновременно стыд, возбуждение и глубокую, запретную близость.
Сначала неуверенно, почти робко, она протянула язык и коснулась киски Алины — там, где входил член Сергея. Вкус был сложным: солоновато-сладкий вкус дочери смешался с вкусом члена. Марина вздрогнула, но не отстранилась. Она провела языком по клитору Алины, потом ниже, по месту, где член входил и выходил. Язык случайно задел сам член Сергея — горячий, твёрдый, скользкий от соков. Это ощущение — язык на члене чужого мужчины, пока он трахает её дочь — вызвало у Марины мощную волну стыда и возбуждения.
Она стала смелее. Язык двигался увереннее: облизывала клитор Алины, касалась губок, снова и снова задевала член Сергея. Вкус дочери и вкус члена смешался у неё во рту. Марина стонала, чувствуя, как Матвей продолжает входить в неё сверху. Её собственная киска была прямо над лицом Алины, и дочь отвечала языком.
Эмоции переполняли Марину: это была её дочь, её кровь, и сейчас они ласкали друг друга языками, пока их трахали. Запретность, порочность и невероятная близость доводили её до предела.
Марина кончила первой — сильно, с долгим стоном прямо в лицо Алины. Тело задрожало. Алина почти сразу последовала за ней, сжимая бёдра вокруг лица матери.
Мужчины замедлились, а потом Сергей резко вынул член из Алины. Горячая, густая сперма начала вырываться мощными струями прямо на
Как я стал предателем. Глава 3. Работа