у меня ночевать? Просто у неё папа...старой закваски.
– Закалки, ты хотела сказать? – усмехнулся я. – Что, не одобряет?
– Сопротивляется, – вздохнула Дашка. – Пообещал мне по заднице ремня всыпать. После Юльки, конечно.
– Можно, – разрешил я, по большей части из отцовского сострадания. Ну и чуть-чуть из желания пообщаться с Юлей, которая показалась мне неплохой девочкой.
Юля стала у нас почти ежедневной гостьей, частенько оставаясь на ночь. Пару раз остановившись ночью около двери в спальню Дашки я слышал их стоны и решил больше так не делать. Потому что – дочь, не дочь, а мыслями хочется заглянуть – как это у них. Так что ну его, от греха подальше.
Дашка переменилась к лучшему, стала не такой резкой. Нарываться почти перестала, иногда только подначивая меня в шутку. Юля, когда присутствовала при этом, поначалу тревожно округляла глаза, а потом, поняв, что это лишь шутки, стала улыбаться и смеяться. Пару раз даже предложила отшлёпать «непослушную дочь», тут же, впрочем, с визгом убежав в спальню от погнавшейся за ней Дашкой.
Я уже почти привык к их поцелуям и обнимашкам. Большего при мне они, к счастью, себе не позволяли. Хватало и того, что я достаточно насмотрелся на разгуливавшую по квартире совершенно чужую девушку в футболке и трусиках. Причём часто они были Дашкины, а на той, соответственно, были Юлины вещи.
Один раз, когда Юля, зазевавшись, наклонилась за чем-то, я увидел её грудь с довольно крупными торчащими сосками в вырезе футболки. Хорошо хоть успел отвести взгляд прежде чем был пойман, а то было бы совсем не комильфо.
Впрочем, этот первый случай быстро померк после второго, куда более эпичного. Зайдя как-то на кухню, я увидел стоявшую на коленях и тянувшуюся под стол Юлю, по обыкновению одетую в футболку и трусики. Футболка немного съехала вниз, ничего криминального, впрочем, не обнажив, ибо девушка была под столом. А вот обзор попы с полоской трусиков был просто, что называется, – абзац. Ткань обтянула промежность так, что считай её и не было. Все подробности девичьей анатомии были передо мной, пусть и под тонким слоем хлопка. Мечта эротомана, короче.
Не знаю почему, но когда Юля выбралась из-под стола и ойкнула, заметив меня, я вдруг сделал ей замечание:
– Юля, пойми меня правильно. Я не советский пенсионер и не морализатор. Но видеть тебя каждый день в таком...минимальном наряде... Мне ещё не столько лет, чтобы это вызывало у меня лишь улыбку воспоминаний. Понимаешь о чём я?
Юля покраснела, потянув футболку вниз, и кивнула.
– Извините, Андрей Викторович... Я больше не буду.
Ещё несколько дней она мило краснела, встречаясь со мной. Но, увы, весьма быстро позабыла своё обещание и снова вернулась к домашнему стилю.
Юля, как выяснилось, училась в том же вузе, что и Дашка, но на другой специальности. Я заходил в комнату дочери пару раз, когда их не было дома, и видел учебники по строительству.
Понемногу наше с Юлей общение вышло за круг стандартных фраз и бытовых просьб. Обсуждали сначала музыку и какие-то новости, потом незаметно перебрались на книги, оттуда на предпочтения в живописи. Поначалу спорили из-за моих одобрений реализму с импрессионизмом и сюрреализмом и Юлиных тяготений к абстракционизму и иже с ними фовизму, супрематизму. Спорили поначалу так, что Юля дулась на меня. Чем одновременно и забавляла, – ну ребёнок же, честное слово! – и заставляла тщательнее подбирать слова, чтобы ненароком не задеть какие-то неизвестные мне границы её взглядов.
Споры, кроме того, что задевают в нас какие-то личные моменты, способствуют сближению. В горячке спора не до политесов, особенно если ты
Любимая теща мама Катя 6