Елена открыла глаза. Посмотрела на неё снизу вверх, и в этом взгляде не было ни капли раздумий. Она подняла руки, обхватила бёдра Яны и прижалась ртом. Язык у неё был горячий, жадный, умелый. Она лизала так, как будто делала это всю жизнь, как будто это было единственное, что имело значение. Яна застонала, упёрлась руками в стену и подалась вперёд, навстречу её рту.
Она кончила быстро, содрогаясь, сжимая бёдрами голову Елены, и та не отстранилась, пока Яна сама не поднялась. Елена облизнула губы, и на лице её было то самое выражение, которое Яна уже видела вчера, — преданное, голодное, принадлежащее.
Фотограф стоял у камеры и ухмылялся. Он переводил взгляд с Яны на Елену, на её первую протеже, и в этой ухмылке было что-то почти одобрительное.
— Кажется, ты нашла себя, — сказал он.
Яна вытерла рот тыльной стороной ладони, поправила юбку и посмотрела на Елену, которая всё ещё лежала на кровати, голая, в сперме, с припухшими губами. Потом перевела взгляд на камеру, на красный огонёк записи, на деньги, которые ждали её в сумочке.
— Это только начало, — сказала она.
И впервые за долгое время ей не хотелось уходить отсюда.
Яна смотрела, как Елена медленно садится, прижимая к груди измятую блузку, и в этом движении было что-то новое, не стыд, а усталое, сытое спокойствие. Сперма подсыхала у неё на шее, на подбородке, на новой блузке, которую Яна купила ей вчера как подарок, как приманку, как поводок. Елена не вытиралась. Она просто сидела и смотрела на Яну снизу вверх, ожидая следующего слова.
Фотограф выключил камеру. Красный огонёк погас, и в комнате стало тише, только дыхание Елены и далёкий шум лифта за стеной. Он вынул карту памяти, повертел её в пальцах и сунул в карман. А потом достал пачку и отсчитал честно заработанную Яной награду и сунул ей.
— Тут тебе и твоей... — сказал он Яне, помедлив, не зная как назвать Елену. — И твоей девочке. Сама разберешься.
Яна кивнула. Она подошла к кровати, наклонилась и подняла с пола трусики Елены, те самые, кружевные, купленные вчера. Протянула ей.
— Одевайся.
Елена взяла их молча. Встала, покачнувшись, натянула трусики, потом юбку. Блузку она держала в руке, глядя на неё так, будто не знала, что с ней делать. Сперма уже впиталась в ткань, оставив белые пятна.
— Выброси, — сказала Яна. — Купим новую.
Елена подняла глаза. В них не было ни слёз, ни упрёка. Только та самая голодная преданность, которая вчера заставила её встать на колени под учительским столом.
— Хорошо, — тихо ответила она.
Фотограф стоял у окна, скрестив руки, и смотрел на них обеих. Его ухмылка стала шире.
— В следующий четверг, — сказал он. — Приводи её снова. И давай на этот раз без маски.
Яна поправила волосы, взяла сумочку и кивнула Елене на дверь.
— Пошли.
Она вышла первой, не оборачиваясь. За спиной слышались шаги Елены, тихие, послушные. В лифте они стояли рядом, и Яна видела в отражении дверей, как Елена прижимает к груди испорченную блузку и сумму которую передала ей Яна. А еще она обратила внимание как у Елены блестят губы. Яна достала телефон, открыла сообщения от фотографа и прочитала:
«Кажется, ты нашла себя, Джейн Лейн. Мне понравилось».
Яна убрала телефон и улыбнувшись подумала: «Кажется, и мне тоже».
Лифт поехал вниз, унося их в тёмный, прохладный вечер.
Развращение училки (Части 1 - 2)