Но почему тогда она не сопротивлялась? Почему не закричала? Почему не разбудила меня? Может, боялась? Боялась его? Или боялась меня? Боялась, что я не смогу её защитить?
Я закрыл глаза. Сон не шёл. Я лежал и слушал тишину. Где-то на кухне капала вода из крана. Мерно, ритмично. Как метроном. Отсчитывал время до утра.
****
Я стоял у зеркала в туалете и мысленно представлял этот момент. Момент, когда я признаюсь ему, что всё знаю. Слова крутились в голове, путались, наслаивались друг на друга. Я репетировал, как актёр перед выходом на сцену. Только сцена была моя кухня, а зритель один. Мой брат. Мой палач. Мой кумир.
— Я знаю, что ты занимался любовью с Леной. Нет, не так. Макс, зачем ты это сделал? Я всё знаю, ты спишь с моей женой!
Я поморщился. Слишком пискляво. Слишком жалко. Так говорят мальчики, которых обижают в песочнице. Я попробовал снова, ниже, грубее. Представил, как напрягаю связки, как выталкиваю слова из горла. Как будто вырываю их с корнем.
— Макс!!! Я знаю, что ты с ней сделал!!! Я не позволю!!!
Я посмотрел на себя в зеркало. Бледное лицо, красные глаза, тёмные круги. Я выглядел как человек, который не спал три ночи. Как человек, который сломался. Как тряпка. В зеркале отражался не мужчина, а призрак. Тень того Саши, который когда-то смеялся, шутил, строил планы. Сейчас на меня смотрел незнакомец. Уставший, запуганный, раздавленный.
— Как глупо, — сказал я своему отражению. — Я же уже позволил.
Я выдавил зубную пасту на щётку, начал чистить зубы. Медленно, механически. Смотрел на себя и думал о том, что ни одно из этих слов я не скажу. Потому что не могу. Потому что боюсь. Потому что где-то глубоко, на самом дне, я уже смирился. И это было самое страшное. Не то, что он делал с Леной. А то, что я позволял. Не то, что он разрушал мою жизнь. А то, что я сам подносил ему спички.
Дочистив зубы, я вышел. Лена сидела за столом и молча ела завтрак. Овсянка, чай, бутерброд с маслом. Она смотрела в тарелку, не поднимая глаз. Волосы собраны в хвост, на лице ни грамма косметики. Она выглядела уставшей. Но в ней было что-то новое. Что-то, чего я не видел раньше. Может, спокойствие. Может, смирение. Может, что-то ещё. Что-то, что пугало меня больше, чем её слёзы.
— Доброе утро, любимая.
Я подошёл к ней, наклонился, чтобы поцеловать. Она убрала лицо. Резко, не давая мне этого сделать. Я замер. Руки повисли в воздухе. Губы застыли в полуулыбке. Я выпрямился. Медленно. Как будто всё тело налилось свинцом.
— Что с тобой?
Она положила ложку на стол. Медленно. Посмотрела на меня. В её глазах была усталость. Глубокая, как колодец. И что-то ещё. Укор. Может, жалость. Может, презрение.
— Саш, я так не могу. Давай переедем, пусть живёт тут один. Вчера эти его друзья, сегодня он снова кого-нибудь приведёт. Я не могу так.
Я видел, как ей тяжело. Как она нервно говорит со мной. Как скрывает правду, но внутри всё готово высказаться. Она хотела рассказать мне. Всё. Про то, что было. Про то, что продолжается. Но не могла. Не знала, как. Или боялась. Или ждала, что я сам догадаюсь. Или что я сам что-то сделаю. Но я не догадывался. Точнее, делал вид, что не догадываюсь. Потому что так было проще. Так было безопаснее. Так я мог делать вид, что ничего не происходит.
— Лен, ну это наша квартира. Макс сказал, что будет недолго. Я
практикантка Марина