— Ребята… с соседнего двора, — выдавливаю я, шмыгая носом. — Они сказали, что теперь их территория. Что чужим сюда нельзя.
Макс медленно встаёт. Я вижу, как играют желваки на его скулах, как сжимаются и разжимаются его кулаки. Он ничего не говорит. Просто выходит из комнаты. Я слышу, как он идёт в прихожую, как обувается, как хлопает входная дверь. Внутри у меня всё сжимается от нехорошего предчувствия. Я срываюсь с кровати и бегу следом.
На улице меня встречает уже знакомый пейзаж, но теперь он кажется другим. Всё двоится из-за заплывшего глаза. Я вижу Макса. Он идёт через двор быстрым, размашистым шагом. Идёт к соседней пятиэтажке, туда, где, по моим словам, обосновались мои обидчики. Они всё ещё там. Стоят у подъезда, ржут, пинают пустую банку из-под пива. Четверо. Четвёртый, видимо, подошёл позже. Тот, что повыше, с жирными волосами, замечает Макса первым. Улыбка гаснет на его лице.
Макс подходит вплотную. Он не бежит, не кричит. Он просто подходит, словно делает обычное дело. В его движениях нет суеты, только пугающая, размеренная уверенность.
— Ну чё, охраняете? — спрашивает он, окидывая их взглядом.
Главарь с близко посаженными глазами выпячивает грудь, пытаясь казаться старше.
— А тебе чё, Макс? Это наше дело.
Макс ухмыляется. Медленно, словно пробуя улыбку на вкус. А потом бьёт. Без замаха, коротко, чётко. Голова главаря дёргается назад, из носа брызгает кровь. Он ещё не успел упасть, а Макс уже переместился. Удар в корпус тому, что с жирными волосами. Тот складывается пополам, хватая ртом воздух. Мелкий с крысиным лицом пытается убежать, но Макс хватает его за шкирку, разворачивает и бьёт ладонью по лицу. Звонкая пощёчина. Мелкий отлетает в сторону, врезается в скамейку и валится на землю.
Четвёртый, тот, что подошёл позже, стоит, замерев. Макс подходит к нему вплотную.
— Ты кто такой?
— Я… я просто гуляю… — лепечет тот.
Макс кладёт ему руку на плечо.
— Передай всем, кто захочет сюда сунуться. Ещё раз кто тронет моего брата, может забыть о спокойной жизни. Просто порву.
Он разворачивается к моим обидчикам, которые корчатся на земле. Теперь они уже не выглядят такими крутыми. Теперь они стонут, держатся за разбитые лица и молят о пощаде. Макс наклоняется к главарю.
— Запомни этот день, петушок. Я тебе его устроил.
Он возвращается ко мне, кладёт руку на плечо.
— Пойдём, Саш.
Мы идём через двор, а за спиной тишина. Только стоны. Я смотрю на брата и чувствую, как распирает грудь от гордости. Он мой. Он за меня. Он сильный.
С того дня его на улице стали называть Макс Боксер. Поначалу за глаза, а потом и в лицо. Он не возражал. Это прозвище льстило ему. Спорт развил в моём брате сверхуверенность. Он перестал бояться совсем. Не боялся ни драки, ни взрослых, ни последствий. Иногда мне казалось, что он ищет опасность, чтобы лишний раз доказать себе и всем, что он лучший. Что ему нет равных.
Я всегда подражал ему. Следил за его походкой, перенимал манеру разговаривать. Тоже хотел ходить на бокс. Умолял маму отдать меня в секцию.
— Мам, ну пожалуйста! Я буду как Макс!
— Нет, — отрезала мама, не поднимая глаз от вязания. — Мне одного такого хватит.
Она боялась, что я стану как он. А я не понимал. Почему она не видит, какой мой брат сильный, смелый, справедливый? В моих детских глазах он был героем. И я не замечал того, что замечала она.
В то время в нашем районе ещё существовали маленькие группировки. Районного масштаба. Пацаны, которым нечем было заняться,
Тимур и его команда II. Фрагмент 3. The Beginers