освобождения, — поглощающим, голодным моментом, который признавал необузданную энергию, пробудившую мотоциклом. Они цеплялись друг за друга, дыхание сбивалось в морском воздухе.
Их руки начали целенаправленное исследование, обводя твёрдые, атлетичные линии тел. Пальцы Ольги Анатольевны скользили с тактильным любопытством, ища пульсовые точки, которые бешено пульсировали, от адреналина.
Но когда Ольга Анатольевна начала стягивать свитер, открывая мягкое сияние кожи Маши, она поняла, что солнце начинает опускаться ниже. Зона отдыха, где они сейчас находилась была слишком открытой, слишком публичной, для той глубины голода, который она видела в глазах Маши — и чувствовала в своих.
— Машенька, — прошептала Ольга Анатольевна у её шеи, голос её был напряжённым от желания. «Нам нужно остановиться. Если мы сейчас не двинемся, будем здесь всю ночь... А я хочу, чтобы мы были в уединённом месте. Где-нибудь в безопасном месте».
Маша выдохнула дрожащим вздохом, её глаза были затуманены смесью раздражения и тоски, но она кивнула, её глубокие ямочки мелькнули, когда она отдышалась.
— Ольга Анатольевна, где же это безопасное место, — прошептала она.
— Мой загородное дом, — произнесла Ольга Анатольевна, её глаза горели намерением. «Ещё несколько километров по шоссе и будет мой загородный дом».
Ольга Анатольевна перекинула ногу через «Харлей», усевшись верхом на сиденье. Она наклонилась, чтобы ещё раз щекотать карбюратор, прежде чем нанести резкий, мощный удар ногой. Мотоцикл, взревел, глубокий, триумфальный звук. Когда двигатель стал работать ровно, Маша села сзади, крепко обняв Ольгу Анатольевну, за талию.
Спускаясь шоссе, поездка превратилась в изысканную пытку. Прохладный воздух с залива, никак не смягчал жар между ними. Каждая высокочастотная вибрация мотоцикла казалась усилителем их желания. Маша плотно прижалась своим телом к Ольге Анатольевне, её руки беспокойно скользили, по её бёдрам обтянутых кожаными штанами.
Физическое тепло теперь было неоспоримым. Футболка Ольги Анатольевны была насквозь промокшей, влажная ткань плотно облегала её полные, ноющие груди, когда они сотрясались в ритме работы мотоцикла. Ольга Анатольевна выжимала газ, до предела, скорость и гул под ними доводили её до лихорадочного предвкушения.
Когда они свернули на длинную гравийную подъездную дорогу уединённого загородного дома Ольги Анатольевны, напряжение стало физическим грузом. Ольга Анатольевна даже не удосужилась затащить мотоцикл в гараж. Она заглушила двигатель и одним плавным движением опустила стойку ещё до того, как колёса перестали вращаться.
Когда они спешились, тишина леса мгновенно наполнилась тяжёлым, рваным звуком их дыхания. Сдержанность, которую Ольга Анатольевна сохраняла на дороге, сломалась в тот момент, когда её ботинки коснулись гравия.
— Иди сюда девочка, — прорычала Ольга Анатольевна, протягивая руку и зацепив пальцы, за пояс джинсов Маши, чтобы притянуть её к себе.
— Наконец-то, — выдохнула Маша, её голос был хриплым смесью усталости и голода.
Маша не стала ждать. Она уже снимала свой свитер дрожащими, нетерпеливыми пальцами. Она сняла свитер и небрежно накинула его на руль всё ещё работающего мотоцикла.
Когда свитер исчез, Ольга Анатольевна прижалась к обнажённой груди Маши своей. Она захватила губы Маши глубоким, чувственным и эротичным влажным поцелуем, её язык медленно и ритмично исследовал его, отражая гул двигателя. Голова Маши запрокинулась назад, из неё вырвался мягкий, жаждущий всхлип, когда их языки смешались, поцелуй стал глубже, пока обе не начали задыхаться.
Отстранившись на сантиметр, Ольга Анатольевна начала целовать вниз с опухших губ Маши, её рот был горячим и требовательным. Она провела линию влажных, пронизывающих поцелуев, по шее Маши и по изящному изгибу ключицы. С каждым движением губ, Ольга Анатольевна крепко сосала бледную кожу, оставляя маленький тёмный засос в виде своего владения. Дыхание Маши было резким, ритмичным, пока Ольга Анатольевна продолжала спуск, отмечая путь по выпуклости груди Маши, пока не достигла
Офицерская жена