грубо бросать в них мои вещи, просто сваливая охапками, не удосуживаясь складывать: просто запихивала в коробки всё подряд — дорогие костюмы, повседневную одежду, обувь. Галстуки и нижнее бельё оказались вперемешку со спортивными и классическими рубашками. Мою бритву и туалетные принадлежности она сложила в дорожный несессер, который бросила на дно одной из коробок, похоронив под ворохом носок и футболок. Небрежно упаковав мою одежду и личные вещи, она перемотала скачем коробки и наклеила на них ярлыки.
Взглянув на эти ярлыки, я вновь с горечью осознал, насколько тщательно моя супруга всё спланировала. Это были уже оплаченные транспортные накладные для отправки груза в благотворительный магазин "Армии спасения". В качестве обратного адреса был указан госпиталь, где она работает, однако не было никаких данных, которые указывали бы на неё как на отправителя или позволили бы отследить происхождение посылок. Доставка была оплачена — судя по всему, с использованием счета госпиталя.
Знаю, это глупо, но лишь увидев, как она запихивает всю мою одежду в коробки, то по-настоящему осознал, что именно она со мной делает. Я ведь знал, что она опоила меня, лишила свободы и заявила, что теперь я буду её "собакой". Понимая всё это на уровне подсознания, только теперь в полной мере осмыслил происходящее, увидев, как Джанет сваливает мои вещи в коробки — явно для того, чтобы убрать их из своей жизни. Пожалуй, именно в этот момент я похоронил любые проблески любви к Джанет, желая только одного — нужно срочно найти способ выбраться отсюда. Скудное питание и невозможность двигаться начали разрушать и без того ослабленное тело. Мышцы конечностей неумолимо атрофируются, а организм, пытаясь компенсировать нехватку калорий, начинает "поедать" сам себя: жировые запасы и мышечную ткань.
Конечно, решить, что нужно бежать, — одно, а вот разработать реальный, осуществимый план побега — совсем другое. Тем не менее, с того самого момента я проводил почти всё свободное время, придумывая — и тут же отбрасывая — один за другим сырые, непродуманные планы побега.
Джанет выставила коробки на крыльцо, обмолвившись, что в понедельник утром, пока она будет на работе, их заберёт курьерская служба. Ещё одно доказательство — если оно вообще было нужно, — что всё это было спланировано давным-давно, а наш разговор в субботу утром не имел ровным счётом никакого отношения к тому положению, в котором я оказался.
Затем Джанет снова разыграла спектакль "обеспокоенной супруги". Она обзвонила все больницы, выясняя, не поступал ли к ним человек, подходящий под моё описание. Разумеется, везде отвечали отрицательно. После этого жена позвонила в полицию и заявила о пропаже человека. Она предоставила полицейским все необходимые данные: моё описание, а также сведения об автомобиле, на котором я ездил. Кроме того, она добавила, что моих вещей больше нет в шкафу, а вчера днём с нашего банковского счёта была снята сумма в пятьсот долларов.
После недолгого разговора, в ходе которого она сообщила полиции номер нашего банковского счёта, женщина положила трубку, повернулась ко мне и, улыбаясь, ехидно проворковала:
— Милый полицейский предположил, что, раз твои вещи исчезли, то ты просто сбежал от меня. Он посоветовал мне, в целях безопасности, закрыть наши совместные счета и открыть новый — только на моё имя. Ещё он пообещал, что они свяжутся с банком и выяснят, где именно были сняты деньги. Ну разве они не милые?
На ужин у Джанет был стейк, а у меня — собачий корм. Она высыпала в мою миску полпакета замороженной стручковой фасоли, чтобы я получил питательные вещества, необходимые человеку. Запивать еду мне пришлось ещё одной миской воды с горьким лимонным
Лучшие друзья