но уж я то позабочусь о том, чтобы тебе было гораздо хуже, чем просто немного некомфортно. Если расслабиться, ввод наконечника происходит свободнее и проще, но стоит начать сопротивляться и процедура становится очень и очень болезненной. Мне хочется, чтобы ты сжал анальное отверстие как можно крепче — я с удовольствием буду заталкивать клизму тебе в задницу, всеми данными мне силами.
Когда же Джанет начала испытывать ко мне такую невероятную ненависть? Очевидно, это копилось уже давно, и мне было трудно поверить, что дело всего лишь в споре из-за каких-то денег. Она была по-настоящему разъярена и всё это подстроила, чтобы причинить мне не только боль, но и унижение. Единственное, что приходило в голову — возможно, у моей жены возникли какие-то психические проблемы. Раньше женщина никогда не проявляла подобных признаков, но ведь я не психиатр. Хотя мы и отдалялись друг от друга, уверенность, что мы остались друзьями, никогда не покидала меня. Может я был слишком невнимательным и погружённым в себя, чтобы заметить, во что она превращается? Хотя могло быть так, что она очень искусно скрывала свой гнев, вынашивая жажду мести.
Джанет натянула перчатки, смазала наконечник кремом и резко, сильно, довольно грубо воткнула его мне в прямую кишку. Она начала сжимать насос резервуара, закачивая жидкость внутрь моей прямой кишки. Женщина продолжала заполнять внутренности до тех пор, пока мне не показалось, что сейчас желудок разорвёт на части. От дикой боли глаза застили слёзы и в зеркальном отражении ничего не было видно.
— Обычно используется около пятисот грамм жидкости и пациент должен удерживать её пять минут, — произнесла Джанет. — Но лично для тебя я залью полтора литра, а может и два — пусть живот наполнится до предела. Теперь поставим кухонный таймер на тридцать минут. Внимательно смотри на медленное убывание времени и думай о долгих спазмах в животе. Эта процедура будет производиться каждое утро — не собираюсь же я убирать собачьи экскременты. Надеюсь, тебе будет по-настоящему больно. В конце концов, ты заслужил эту боль — бросил свою любящую жену.
Затем она рассмеялась, и этот смех меня напугал. Она явно получала от этого удовольствие. Я снова задался вопросом: не случился ли у неё какой-то психический срыв? Я знал, что мы больше не любим друг друга, но как она могла дойти до того, чтобы наслаждаться моими мучениями? Перспектива оказаться в плену у обезумевшей женщины уже не пугала до смерти. Это и была смерть.
Джанет вернулась в сарай и выкатила медицинскую стойку — такие обычно используют для подвешивания пакетов с физраствором при внутривенных вливаниях. Только вместо прозрачных пакетов на стойке висел красный резиновый резервуар, который она принялась наполнять различными жидкостями. Затем она зашла мне за спину и подсоединила длинную пластиковую трубку, идущую от резиновой ёмкости, к металлической, вставленной в мой задний проход.
Моя жена, чередуя слова смехом, произнесла:
— Готов... или нет... сейчас... всё и начнём.
Когда в меня была закачана последняя порция из двух литров жидкости, мой живот раздулся так, словно я был на последнем месяце беременности двумя-тремя детьми. Джанет вернулась в дом, оставив меня наедине со страданиями и спазмами. Она вернулась, когда отведённые тридцать минут давно истекли. Спазмы были мучительными, но, лишённый свободы, я мог лишь молиться об избавлении от них. Наконец сука открыла клапан: наконечник, вся жидкость и содержимое кишечника хлынули из меня, стекая по связанным ногам и распространяя отвратительную вонь.
Подавляя рвотный рефлекс, я судорожно хватал ртом воздух, стараясь не спровоцировать срабатывание электрошокового ошейника. Новая резкая боль пронзила анус — Джанет снова силой вставила наконечник
Леша пиздализ часть 3