Деньги кончились во вторник. Айгуль смотрела на экран телефона, где банковское приложение показывало остаток — триста сорок рублей и мелочь, — и понимала, что до конца недели нужно либо найти работу, либо звонить матери и просить перевести на проезд. Второй вариант был хуже первого. Мать начнёт вздыхать, спрашивать, почему дочь с её лицом и фигурой сидит без денег, почему не устроится куда-нибудь нормально, почему фитнес, почему не офис, не салон, не замуж. Айгуль не хотела ни офис, ни салон, ни замуж. Она хотела в зал — к железу, к людям, к запаху пота и резины, к зеркалам, в которых её тело выглядело так, как должно.
Три зала уже отказали.
В первом сказали, что вакансия закрыта, хотя объявление висело ещё неделю. Во втором администратор, толстая женщина с нарощенными ресницами, оглядела её с ног до головы и процедила: «Нам тренеры с опытом нужны, а не просто красивые». В третьем Айгуль дошла до собеседования с управляющим, и тот, лысый, потный, в тесной футболке, полчаса рассказывал про корпоративную этику, а потом предложил встретиться вечером «в неформальной обстановке». Айгуль отказалась. На следующий день ей написали, что она не подходит.
Она не была дурой. Она понимала, что происходит. Красивая восточная девушка с формами, одна, без связей — для одних слишком яркая, для других слишком недоступная, для третьих просто неудобная. Но от понимания легче не становилось. Деньги таяли, съёмная комната на окраине ждала оплаты, и холодильник внутри неё был пуст почти так же, как банковский счёт.
Четвёртый зал находился прямо перед ней. Вывеска — чёрная, матовая, буквы серебром. Внутри пахло дорого: не хлоркой и старым железом, а кожей, эвкалиптом и чем-то сладковатым, как дорогой крем. На ресепшене сидела девочка с идеальным хвостом и спросила, к кому она. Айгуль сказала — на собеседование, тренер. Девочка кивнула и повела её через зал, мимо тренажёров, мимо людей в дорогой форме, мимо зеркал, в которых Айгуль видела себя — высокую, смуглую, с чёрными волосами, собранными в тугой пучок, в чёрных леггинсах и серой майке, с сумкой через плечо.
Кабинет хозяйки был в глубине. Лариса сидела за столом — молодая, лет тридцати, не больше, с холодным лицом и светлыми волосами, убранными назад. Одета в белый костюм, как у врача или у надзирательницы. Взгляд — оценивающий, спокойный, без улыбки.
— Айгуль, — мягко представилась она.
— Садись.
Айгуль села.
— Видела твое резюме, — продолжила Лариса, не глядя в бумаги. — Но из него как обычно не понятно подойдем ли мы тебе, а ты нам.
Айгуль сжала сумку на коленях.
— У нас свой подход к тренировкам и мотивации клиентов на тренировки, — сказала Лариса. — У нас культивируется красота. Форма тренера - это часть продукта. Клиент видит красоту тренера и понимает зачем ему заниматься. Ты понимаешь?
— Понимаю, — сказала Айгуль.
— Тогда покажи в какой ты сейчас форме.
Айгуль моргнула.
— Что?
— Покажи себя, — повторила Лариса ровно. — Я должна увидеть достаточно ли ты спортивная, с чем ты будешь работать.
Айгуль встала. Сердце стучало где-то в горле. Она понимала, что это унизительно, но понимала и другое — что у неё триста рублей и завтра нечем платить за комнату. Она стянула через голову майку, а потом сама не зная зачем, расстегнула и скинула лифчик. Потом поддела пальцами леггинсы, но вместе с ними подделись и ее трусики. Айгуль не долго думая сняла и то, и то одновременно.
Она стояла перед Ларисой полностью голая. В кабинете было тепло, но от ощущения, что на нее смотрят кожа сразу покрылась мурашками. Айгуль
Одногруппник-негр,мама,я.