— Я сама проведу процедуру, — добавила она, будто это всё объясняло.
Айгуль сглотнула. Вспомнила собеседование, вспомнила, как стояла перед этой женщиной голой, как та трогала её мышцы, как задерживалась на ягодицах. Вспомнила, как потом вышла на улицу с мокрыми трусами и колотящимся сердцем. И всё же разделась. Стянула майку, леггинсы, бельё, сложила всё на стул и легла на кушетку лицом вниз, подложив руки под щёку.
Лариса подошла. Сначала просто положила ладони ей на спину, сухие, прохладные, уверенные. Потом налила масло, растёрла между ладонями и начала. Движения были сильные, глубокие, она шла вдоль позвоночника, разминала плечи, шею, поясницу, и Айгуль почувствовала, как усталость понемногу отпускает, как тело тяжелеет и растекается по кушетке. Это было приятно. По-настоящему приятно. Она закрыла глаза и почти задремала.
Но потом руки Ларисы спустились ниже. На ягодицы. И задержались там. Она мяла их долго, разводила в стороны, снова сводила, большими пальцами проходила по самой границе между ними, и Айгуль вдруг поймала себя на том, что дышит чаще. Масло скользило, кожа горела под ладонями, и где-то внизу живота начинало тянуть, знакомо, сладко, стыдно. Она сжала бёдра, но это не помогло. Лариса будто не замечала, продолжала разминать её зад, задевая внутреннюю сторону бёдер, и Айгуль закусила губу, чтобы не застонать.
— Переворачивайся, — сказала Лариса.
Айгуль перевернулась. Прикрыла грудь рукой, но Лариса убрала её ладонь, просто отвела в сторону, и начала массировать ноги. От стоп вверх, к коленям, к бёдрам. Медленно, тщательно, с нажимом. Айгуль лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как с каждым движением её ноги сами собой расслабляются, разъезжаются в стороны, открывая её. Она попыталась свести их, но мышцы не слушались. Лариса поднималась всё выше, её пальцы уже касались внутренней поверхности бедра, почти у самого паха, и Айгуль знала, что там мокро. Знала, что Лариса это видит. Что она всё видит.
А потом пальцы Ларисы легли прямо на неё. На мокрую, горячую, раскрытую киску. И начали двигаться, медленно, кругами, по скользким складкам, по набухшему клитору. Айгуль дёрнулась, вскинулась на локтях.
— Лариса, я не лесбиянка, — выдохнула она. — Я никогда не была с девушкой... И не засматривалась на них...
Она хотела добавить что-то ещё, что-то про то, что это неправильно, что так нельзя, но ноги почему-то не свела. Наоборот, развела ещё шире, и Лариса этим воспользовалась, проникла пальцами глубже, размазывая её соки по всей промежности.
— Тебя должны были предупредить, — сказала Лариса спокойно, не прекращая движений. — Это не обычный массаж. Это массаж с расслаблением. Особый. Чтобы девушка кончила и смогла по-настоящему расслабиться.
Айгуль замерла. Вспомнила, как вчера отмахивалась от администраторши, как кивала, делая вид, что всё понимает. Зря. Зря прервала. Зря не дослушала.
— Это медицинская процедура, — продолжала Лариса, и её пальцы двигались внутри, снаружи, по клитору, по мокрым губам, без остановки. — Ещё сто лет назад так лечили от мигреней все доктора во всём мире. Оргазм снимает напряжение. Расслабляет. Это наука, Айгуль.
Айгуль хотела ответить, но из горла вырвался только сдавленный стон. Она откинулась обратно на кушетку, вцепилась пальцами в края, и бёдра её уже не просто лежали, они двигались, сами, навстречу руке Ларисы.
— Если хочешь, я остановлюсь, — сказала Лариса, и в голосе её не было ни издёвки, ни жалости. — Скажи. И я прекращу.
Айгуль молчала. Сертификат уже потрачен. Процедура начата. И останавливаться было нельзя, не потому, что жалко сертификат, а потому что тело уже не отпускало. Потому что внутри всё сжалось в тугую пружину, и эта пружина требовала, чтобы её
Наказание воровки