села на край ванны. В зеркале напротив отражалась она сама, растрёпанная, с припухшими губами, с глазами, в которых ещё стоял тот тёмный, сладкий туман. Она смотрела на себя долго, будто видела впервые, и не узнавала. Потом встала, прошла в комнату, не зажигая света, и легла на кровать поверх одеяла. Тело ещё помнило чужие пальцы, помнило голос, помнило слова, от которых внутри всё сжималось и отпускало, сжималось и отпускало. Она закрыла глаза. Завтра в восемь. Она уснула почти сразу, и во сне ей снились тёплые, сильные руки, и она не сопротивлялась им, и не хотела просыпаться.
****
На следующий день Айгуль снова была на работе в восемь. Тело ещё помнило вчерашний вечер, между ног тянуло, кожа на внутренней стороне бёдер будто хранила отпечатки чужих пальцев. Но день выдался такой, что долго помнить о себе не получалось. Ей впервые дали одиночного клиента, мужчину лет сорока пяти, с одышкой и вечно потными ладонями. Он смотрел на неё так, будто прикидывал, сколько она стоит, и Айгуль пришлось собрать всё своё умение, чтобы держать дистанцию и не сорваться. Потом была ещё одна одиночная женщина, которая жаловалась на спину и просила показать каждое упражнение по три раза. Айгуль показывала. Руки дрожали к вечеру, но голос не срывался, и тело само находило нужный ритм, нужные слова. Она начала втягиваться. Это было странное чувство, как будто внутри неё открылась какая-то потайная дверца, за которой лежало умение, о котором она сама не знала. И от этого становилось немного легче. Не так, как вчера, когда всё тело горело и дрожало под чужими пальцами, а по-другому, спокойнее, надёжнее. Она ловила себя на том, что улыбается клиентам, и улыбка выходила почти настоящая.
В обед Айгуль шла по коридору мимо ресепшена. Женщина за стойкой, та самая, лет сорока, с короткой стрижкой, листала журнал. Айгуль замедлила шаг. Ей вдруг захотелось спросить. Не то чтобы она собиралась, но вопрос сам собой поднялся откуда-то снизу, из живота, и застрял в горле. Она сделала вид, что поправляет лямку сумки. Потом ещё раз прошла мимо, уже медленнее. Сердце колотилось, как перед первым собеседованием. Наконец она остановилась, облокотилась на стойку, небрежно, будто просто устала стоять, и сказала, глядя куда-то в сторону:
— А эти сертификаты… ну, на массаж… их часто дают?
Женщина подняла глаза. Взгляд у неё был спокойный, с лёгкой усмешкой, будто она всё про всех знала.
— Как заработаешь, так и дают, — ответила она. — А что, понравилось?
Айгуль почувствовала, как загорелись щёки. Она хотела сказать что-нибудь небрежное, но вместо этого вышло слишком быстро:
— Да нет, просто интересно стало. Увидела вчера у девочек, вот и спросила.
Женщина хмыкнула и вернулась к журналу. Айгуль отошла, чувствуя, как горят уши, и до самого вечера не могла понять, зачем вообще подошла.
Вечером, когда она уже переодевалась, чтобы идти домой, в раздевалку заглянула девочка с идеальным хвостом.
— Айгуль, тебя Лариса Сергеевна к себе зовёт.
Айгуль замерла с футболкой в руках. Внутри всё сжалось. Вчерашний вечер накрыл её с головой, пальцы, голос, «завтра в восемь». Она натянула майку, поправила хвост и пошла по коридору к кабинету за зеркалом. Дверь была приоткрыта. Она постучала.
— Входи.
Лариса сидела за столом, в своём белом костюме, с холодным лицом и тонкой улыбкой. Рядом, у стены, стояла девушка, невысокая, плотная, с круглым лицом и светлыми волосами, собранными в хвост. Одета она была в форму массажистки, белую, с короткими рукавами. Айгуль её не знала.
— Знакомься, — сказала Лариса, не вставая. — Татьяна. Новая массажистка. Только взяли, надо проверить
Саша в рабстве(Часть 1)