Лариса улыбнулась, тонко, как лезвие. И продолжила. Теперь её пальцы работали быстрее, точнее, она знала, куда нажимать, как двигаться, и Айгуль уже не сдерживалась. Стонала в голос, выгибалась, разводила ноги до предела, подставляясь под эту руку, под эти пальцы, которые трахали её мокрую пизденку без жалости и без сомнений. Удовольствие накатывало волнами, сильными, горячими, и Айгуль теряла себя в них, забывала, где она, кто она, что она не лесбиянка.
— Я не лесбиянка, — повторила она между стонами, цепляясь за эту мысль, как за последнюю соломинку. — Ты только не подумай.. я просто.. это просто..
— Все в порядке, — сказала Лариса. — Я уже все поняла, что нужно и поняла, что ты точно не лесбиянка, так что можешь не переживать.
И накрыла её клитор большим пальцем, надавила, задвигала, и Айгуль взорвалась. Оргазм накрыл её с головой, страстный, долгий, выворачивающий наизнанку, она застонала, сжимала бёдрами руку Ларисы, тряслась всем телом, и соки текли по её внутренней стороне бедра, впитывались в простыню. Лариса не останавливалась, пока последняя судорога не прошла через тело Айгуль, пока та не обмякла, обессиленная, с закрытыми глазами и приоткрытым ртом.
Потом Лариса вытащила пальцы. Медленно, не сводя с Айгуль глаз. Поднесла их к лицу, блестящие, мокрые, в соках Айгуль, и демонстративно, не торопясь, облизала каждый палец, от основания до кончика. Айгуль смотрела на это, не в силах отвести взгляд, и чувствовала, как внутри снова что-то сжимается, уже не от возбуждения, а от чего-то другого, тёмного и сладкого.
— Вот теперь ты расслаблена, — сказала Лариса, вытирая руки полотенцем. — Одевайся. Завтра в восемь.
И вышла из кабинета, оставив Айгуль лежать на кушетке, голую, мокрую, с разведёнными ногами и сердцем, которое колотилось где-то в горле. Она смотрела в потолок и не понимала, как это только что произошло. Как она, которой всегда нравились мальчики, могла кончить под руками этой строгой и такой властной девушки.
Айгуль лежала на кушетке, глядя в потолок, и слышала, как за Ларисой закрылась дверь. В кабинете пахло маслом для массажа, сладковато, с горчинкой, - и её собственным телом. Она медленно села, свела ноги, прижала ладони к лицу. Пальцы пахли простынёй, чужим полотенцем, собой. Она заставила себя подняться, натянула трусы, леггинсы, майку. Движения были ватными, колени подрагивали. В голове гудело, и в этом гуле не осталось ни одной связной мысли, кроме одной: завтра в восемь.
Она вышла из кабинета, прошла по коридору, мимо ресепшена, не глядя на женщину за стойкой. На улице пахло осенью и бензином, и этот запах вернул её в реальность. Айгуль остановилась у входа, подняла воротник, посмотрела на свои кроссовки, палец всё так же выглядывал из дырки. Она усмехнулась, сама не зная чему. В сумке лежал телефон, в телефоне, банковское приложение, в приложении, триста сорок рублей. Но теперь у неё была работа. И ещё что-то, чему она не могла подобрать названия.
Она пошла к метро, и каждый шаг отдавался внизу живота, тянуло, саднило, помнило. В вагоне она закрыла глаза и снова увидела пальцы Ларисы, блестящие от её соков, и то, как Лариса облизала их, не спеша, глядя ей прямо в глаза. Айгуль закусила губу. Между ног снова стало горячо, и она сжала бёдра под леггинсами, надеясь, что никто не видит.
Дома она не стала ужинать. Сняла одежду, встала под душ, долго стояла, уперевшись лбом в холодный кафель, и вода стекала по спине, по ягодицам, по внутренней стороне бёдер.
Как военные трахают женщин