Айгуль медленно сняла сумку, поставила на пол. Потом стянула майку, леггинсы, трусы. Осталась голой посреди кабинета, под взглядами двух женщин. Она легла на кушетку лицом вниз, уткнулась лбом в сложенные руки. Простыня пахла вчерашним маслом и чем-то ещё, может быть, ею самой.
Она услышала шаги. Татьяна подошла к кушетке. Но Айгуль краем глаза видела, что Лариса не ушла. Она стояла у стены, скрестив руки на груди, и смотрела.
— А вы?. — Айгуль приподняла голову.
— Я должна посмотреть, как работает новенькая, — сказала Лариса. — Прежде чем пускать её к клиентам.
Айгуль снова уронила голову на руки. Сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала себя выставленной напоказ, как вчера, только теперь зрителей было двое.
Татьяна села на край кушетки. Её ладони были тёплыми, мягкими, не такими, как у Ларисы. Она положила их Айгуль на поясницу, и Айгуль вздрогнула.
— Расслабься, — сказала Татьяна. — Я буду нежно.
Айгуль зажмурилась. Тёплые ладони двинулись вверх по спине, разминая мышцы, и Айгуль почувствовала, как тело само, против воли, начинает оттаивать. Татьяна работала умело, не так, как Лариса, не с той властной уверенностью, а мягко, обволакивающе, будто уговаривала каждую мышцу отпустить напряжение. Её пальцы прошлись вдоль позвоночника, спустились к ягодицам, и Айгуль закусила губу, чтобы не застонать.
Она чувствовала на себе взгляд Ларисы. Холодный, оценивающий, как у надзирательницы. И от этого взгляда внутри всё сжималось и разгоралось одновременно.
Татьяна наклонилась ниже. Её дыхание коснулось уха Айгуль.
— Вот так, — прошептала она. — Хорошая девочка.
Её ладонь скользнула между ног Айгуль, и та вздрогнула всем телом. Пальцы Татьяны были мягкими, но настойчивыми, они нашли её мокрую, горячую, готовую, и Айгуль уткнулась лицом в руки, чтобы не закричать. Татьяна начала двигать рукой, медленно, размеренно, и Айгуль почувствовала, как внизу живота разгорается тот самый тёмный, сладкий огонь, который она помнила со вчерашнего вечера.
— Не сдерживайся, — сказала Татьяна. — Тебе можно.
Айгуль застонала, не в силах больше молчать. Её бёдра сами приподнялись навстречу руке, и она услышала, как Лариса тихо хмыкнула у стены.
— Видишь про что я говорила? — сказала Лариса. — От другой девушки она сразу заводится с пол-оборота и мокреет.
Айгуль не ответила. Она уже не могла думать ни о чём, кроме этой руки, этих пальцев, этого нарастающего жара, который поднимался от низа живота к груди, к горлу, к самым кончикам пальцев. Татьяна ускорила движения, и Айгуль задышала часто, рвано, вцепившись пальцами в край кушетки. Массажистка продолжала движение, но Айгуль так и не могла кончить.
— Вот так, — шептала Татьяна, не убирая руки. — Ну же, моя хорошая. Сейчас.
Но Айгуль не могла. Она была на грани, там, где всё уже дрожало, — но не переступала, и с каждым движением пальцев эта грань отодвигалась, как будто тело забыло, как это делается. Она всхлипнула, вцепившись в край кушетки, и почувствовала, как по щеке скатилась слеза.
Татьяна замедлилась, вопросительно глядя на Ларису.
Лариса отлипла от стены, подошла и положила ладонь на плечо Татьяны.
— Дай мне.
Татьяна молча убрала руку. Лариса встала между ног Айгуль, и та, всё ещё не открывая глаз, почувствовала, как чужие пальцы, уверенные, тёплые, без тени колебания, легли туда, где её тело всё ещё жаждало.
— Смотри на меня, — сказала Лариса.
Айгуль открыла глаза. Лариса смотрела на неё сверху вниз, спокойно, изучающе, и в этом взгляде не было ни злости, ни жалости. Только власть.
— Какая у тебя сладкая пиздёнка, — проговорила Лариса, и пальцы её двинулись, медленно, но без всякой нежности,
Как воспитать strapon партнера