В предыдущем рассказе жена обмолвилась, что как-то пыталась неудачно потрахаться за деньги, первый и единственный (верю, что делать, не чужой ведь человек) раз. Потом ка-то разоткровенничалась и рассказала чуть подробнее. Тут товарищи посоветовали расширить эту тему, приукрасить, как водится, и литературно изложить. Ну, как могу. Рассказ от имени жены.
После школы поступила в областной город в педагогический, можно сказать, по призванию. Училась нормально, жила в общежитии в двушке со Светкой из соседнего села. Ну и как всегда, не хватало денег, иногда на самое необходимое. У родителей не всегда напросишься – мать уборщица в школе, отец разнорабочий в колхозе, точнее, уже у фермера. Помогали в основном продуктами. К началу второго курса начала подрабатывать санитаркой в больнице. Так себе работа, честно говоря, но хоть платили, и поесть там можно было.
Светка же была весёлой и легкомысленной. Родители ей высылали денег стабильно, училась так себе, постоянно просила меня на час-другой отлучится из комнаты – очередная любовь. Потом перестала просить, ночью в кровати возились, всегда с разными ребятами. Иногда отлучалась куда-то на всю ночь, пару раз на несколько дней. Я особо не возмущалась, ханжу из себя не строила, тем более что уже на первом курсе в новогоднюю ночь в первый раз переспала со старшекурсником. Да и потом были ребята, но постоянного парня не было – дефицит они в педагогическом.
И тут в конце третьего курса, как только сдали сессию, произошло это. Светка говорит:
— А давай поедем на море, в Геленджик, а лучше в Абхазию. Там, говорят, дёшево, так как туристов нет. Да и ребятки горячие, оттопыримся, напоят-накормят, ну и выебут как следует. Что ты там в своём колхозе забыла?
— Ладно, покормят-выебут, а добираться как? Да и какую-никакую халупу снять тоже денег стоит.
— А у меня клиент есть (так и сказала – клиент), состоятельный, он тебя как-то видел со мной, и сказал, что не прочь со мной покувыркаться. Три тысячи платит. Правда, он немного со странностями.
Три тысячи по тем временам за вечер — сумма, от которой у меня, третьекурсницы с пустым кошельком, пересохло во рту. Странностей я не боялась. В двадцать лет странным кажется вообще всё, и ты сама — не исключение.
— Ну чё, рискнёшь? Или испугалась?
— Ну да, хуёв ещё не пугалась. Ладно. Когда?
— Завтра к восьми подъедет. Помойся, побрей всё там, он чистюля.
Иномарка с тонированными стёклами подкатила к общаге ровно в восемь. Я стояла у входа в коротком платье, которое жалось к бёдрам, и чувствовала, как промозглый волжский ветер забирается под подол. Рядом со мной вышел покурить вахтёр дядя Коля: «Н-да, красивая машина». Водитель опустил стекло. Лет сорок, лицо спокойное, взгляд — как у человека, который привык, что его приказы исполняют. Кивнул. Я села.
Ехали молча. Мост через Волгу остался позади, огни города растворились в сырой темноте. За рекой начинался частный сектор — редкие фонари, дома, вжимающиеся в землю. Машина остановилась у двухэтажного коттеджа из красного кирпича. Собаки не было. Только ветер и стук моих каблуков по бетонной дорожке.
— Внутрь, — сказал он, пропуская меня вперёд.
Прихожая пахла чем-то хвойным. Никаких фотографий на стенах, минимум мебели. Он запер дверь на два оборота и повернулся ко мне:
— Раздевайся. Здесь.
А вот тут засада. Бельё-то у меня по бедности моей не очень, думала, в ванной разденусь. Ладно, где наша не пропадала, как там у Ржевского: «Мы себя в ебле покажем-с!» Я стянула платье через голову. Ткань зашуршала и упала к ногам. Бюстгальтер, трусики — прочь, под его неподвижным взглядом. Стоять голой
Возврaщeниe к мучитeлю