Тяжёлый, прерывистый сон оборвал щелчок замка. Анна вздрогнула. Серая рубашка — та самая, что вчера в ярости полетела в дверной проём, — исчезла из коридора. Кто-то подобрал её, пока она спала.
В палату вошла медсестра. Лицо — пустое, будничное. На металлическом подносе звякнули шприц, миска с водой, пена и синий бритвенный станок.
Анна натянула простыню до подбородка. Пальцы судорожно сжали край ткани.
— Зачем это? — Голос после ночи рыданий звучал хрипло.
— Плановая подготовка. Приведём вас в порядок.
— Я не хочу.
Медсестра щёлкнула ногтем по шприцу, сгоняя пузырёк воздуха.
— Не глупите. Будете сопротивляться — вызову санитаров, сделаем то же самое в фиксаторах. И доктор Рид запишет саботаж. Ложитесь.
Внутри всё сжалось, но медсестра была права. Сопротивление только добавит боли и унижения. Анна откинула простыню. Прохладный воздух тронул обнажённое тело. Она вытянулась на жёстком матрасе и развела бёдра.
Резкий запах спирта ударил в нос. Пальцы в латексе грубо обхватили предплечье. Игла вошла в вену. Препарат хлынул в кровь.
*«Только не отвечай. Пожалуйста, не отвечай.»* Ногти впились в ладони до крови. Сознание сопротивлялось, но химия уже брала своё. Сначала в груди расплылось неестественное тепло, потом жар тяжёлым потоком ударил в пах. Кожа на внутренней стороне бёдер загорелась, соски затвердели. Тело сдавалось препарату — унижение и возбуждение слиплись в одно, и разорвать их она не могла. Тело больше не принадлежало ей.
Шипение баллончика. Латексная ладонь размазала по лобку мыльную пену.
*Шорк. Шорк.*
Лезвие скользило медленно и безжалостно. Холодный металл соскабливал всё, что отделяло Анну от абсолютной наготы. Станок прошёлся по половым губам. Каждое касание холодной стали по разогретой препаратом коже отзывалось предательской тяжестью внизу живота. Анна зажмурилась и заставила себя дышать ровно — единственное, что ещё оставалось под её контролем.
— Вот и всё. — Медсестра бросила станок в пакет. — Чисто.
Замок щёлкнул. Анна осталась лежать. Между ног горело и пульсировало. Кожа была непривычно гладкой, беззащитной.
Снова щелчок. Вошла доктор Рид. Халат, планшет, короткий взгляд — по свежевыбритому телу, по тяжело вздымающейся груди.
— Поднимайтесь. Нам нужно в процедурную. Проверю, как прошёл вчерашний ботулотоксин. Состояние тканей, тонус мышц.
Голой идти по линолеуму мимо чужих палат было уже привычно. В процедурной воняло латексом и хлоркой. Анна взобралась на кресло, уложила икры на подставки. Металл расширителя вошёл внутрь. Мышцы не сжались, пропустили инструмент без сопротивления, отозвавшись тупой ноющей болью.
Рид вглядывалась в зеркало.
— Небольшое воспаление в местах инъекций. Ткани гиперемированы, отёк. Обычная реакция на глубокое введение. Назначу противовоспалительные. — Она подняла глаза на красный огонёк ошейника. — Пока секс нежелателен. Режим покоя.
Анна выдохнула. Красный свет погорит ещё немного. Воспаление дало ей ещё один день без секса.
Рид извлекла зеркало, бросила в лоток. Стянула перчатки с влажным хлопком.
— Пока вы здесь, займитесь делом. — Она кивнула на планшет. — Возбуждение после утреннего укола ещё держится. Не дайте ему угаснуть до вечера. Каждые полчаса — лёгкая стимуляция. Без разрядкиВам нужно быть в тонусе.
Анна молча кивнула. Сползла с кресла и пошла обратно — через коридор, в палату. Линолеум холодил ступни, между ног саднило. Забралась на койку, натянула простыню до подбородка.
Тишина. Потом она медленно опустила руку под простыню. Пальцы коснулись всё ещё набухших, влажных губ. Дотронулась — и тут же отдёрнула ладонь. Тело отозвалось мгновенной, унизительной волной тепла. Она лежала, считая минуты по циферблату браслета, и каждые полчаса коротко, почти механически проводила пальцами по клитору — ровно столько, чтобы пульс подскочил. На четвёртом цикле к горлу подкатила тошнота — от
Раскопки. День второй