Вечер обещал быть охренным — весь день на работе я только и думал, как рвану домой и завалюсь к своей Маше. Выскочил из автобуса, чуть не споткнувшись о бордюр, и рванул к подъезду, предвкушая её горячие объятия после смены. Ей 19, и она — чистый огонь: грудь упругая, как спелые персики, попка круглая, от которой у всех корешей слюни текут, и ноги длинные, стройные, будто с обложки журнала. Я сам себе завидовал, что такая девчонка, мечта всего двора, выбрала меня. Трахаться мы начали семь месяцев назад, и Маша была ненасытной — каждый день, как на праздник, кидалась на меня с такой страстью, что я потом полчаса отдышаться не мог. Да и я сам был не против: её тело — молодое, горячее, с кожей мягкой, как шёлк, — сводило меня с ума 24/7.
Её предки ко мне привыкли: мать уже вовсю называла «будущим зятем», хлопала по плечу и подмигивала, а отец, бывало, наливал водки из своей заветной бутылки, пока мы чесали языки про футбол и его «Спартак». Машкина мамаша, к слову, выглядела что надо — женственная, с аппетитными формами, талия в обтягивающих платьях так и играла. Я невольно ловил себя на мысли: если моя Маша через двадцать лет будет такой же сочной, я подпишусь на это без раздумий, хоть завтра в загс тащи.
Сегодня я пёр домой раньше обычного — договорился с начальником свалить на полдня, пока он ворчал про оплату сверхурочных. Но мне было похер, я и так в свой выходной вышел, сделал сколько договаривались, а на остальное наплевать! Хотел устроить Маше сюрприз: обычно она ждала меня к восьми, лениво валяясь на диване с телефоном, но я решил проникнуть без предупреждения, с букетом ромашек из ларька у метро, и сразу затащить её в спальню. В кармане едва слышно звякали ключи, в голове крутились картинки, как я сдираю с неё шорты и вваливаюсь сверху. Поднялся на третий этаж, сунул ключ в замок, повернул тихо-тихо, как кот на охоте, и шагнул в прихожую. Тишина, только слабый гул холодильника из кухни — и тут до меня донёсся шорох из спальни.
Дверь в комнату была приоткрыта, из щели лился мягкий свет лампы, и я уловил звуки — ритмичные, влажные, с приглушёнными стонами, от которых у меня аж сердце в горле застряло. Шаги сами понесли меня ближе, ботинки чуть скрипнули на паркете, но я замер у стены, прижавшись плечом к косяку. Заглянул в щель — и чуть не охренел. Моя Маша стояла на коленях у кровати, в одной растянутой футболке с дурацким котом на груди, а перед ней торчал какой-то лохматый хрен — джинсы и трусы спущены до щиколоток, руки на её затылке. Она сосала его член, жадно, с мокрым причмокиванием, глаза закрыты, губы растянуты вокруг ствола. Одна рука теребила его яйца, пальцы нежно перекатывали их, а другая скользила по его тощей заднице, подталкивая глубже, будто ей мало.
Футболка задралась до поясницы — Маша чуть выгнулась, и я увидел её голую попку, торчащую вверх, без намёка на трусы. Между ног блестела киска, влажная, набухшая, с капелькой смазки, что медленно стекала по внутренней стороне бедра. Лохматый стонал, тихо, хрипло, запрокинув голову, его пальцы путались в её светлых волосах, растрёпанных после дня.
— Твой точно не заявится? — выдавил он, голос дрожал от кайфа, но с ноткой нервяка.
— Не-а, он позже будет, — Маша оторвалась на секунду, выдохнула, облизнув губы, и ухмыльнулась, как чертовка, прежде чем снова взять его в рот, заглотив
Хват- Раковая Шейка-2