Алина сидела за кухонным островом на высоком табурете, поджав одну ногу, и тянула мате через бомбилью. Перед ней лежал глянцевый журнал: осенние тенденции, интервью со стилистом, тест «Как понять, что ты ему нравишься». Она перевернула страницу, не прочитав ни строчки. Внизу опять грохнуло, кто-то заорал «да ладно, гонишь!», и Алина закатила глаза.
У них там праздник. Секция Ромы взяла что-то серьёзное на соревнованиях, и брат впервые за сезон разрешил себе и пацанам вечер без режима. Родители в Дубае, дом пустой, сауна в их распоряжении. А она, первокурсница, у которой вся группа разъехалась на выходные, сидит тут с журналом, как дура.
По плитке зашлёпали босые ноги.
На кухню вошёл Марат. Белое вафельное полотенце сидело на бёдрах совсем низко, ниже косых мышц, там, где начинается пах, и держалось, кажется, на честном слове. От него шёл пар: кожа раскрасневшаяся, блестящая, по груди сбегали капли пота. Двадцатилетний Марат работал на кольцах, и это было видно сразу: широкий, с мощными покатыми плечами и грудью, которую не спрячешь ни под какой футболкой. Смуглый, скуластый, стриженный почти под ноль, с тёмными, чуть раскосыми глазами и улыбкой, в которой хищное мешалось с добродушным.
– Привет, Алин. Я за пивом. – Он кивнул на холодильник и виновато хмыкнул. – По одной. Режим всё-таки.
– Ага, вижу, как вы там режимитесь, – фыркнула она. – Весь дом трясётся.
Марат засмеялся, открыл дверцу и присел на корточки к нижней полке. Спиной к ней.
Полотенце натянулось и съехало ещё ниже.
Алина забыла про мате.
Спина у Марата была широченная у плеч и резко уходила к талии, и после таких плеч эта узость казалась почти невозможной. Вдоль позвоночника лежали два плотных вала мышц, между ними блестела ложбинка, по которой ползла капля пота. Над краем полотенца поясница проваливалась глубоким крутым прогибом, а под натянутой тканью круглились тугие ягодицы, и было видно, где между ними начинается тёмная ложбинка.
Внизу живота у Алины потеплело – тягуче, неожиданно. Она поёрзала на табурете и почувствовала, что трусики под шортами стали влажнее.
Марат звякнул бутылками, выпрямился, подхватил полотенце одной рукой и обернулся.
– Тебе взять?
– Я мате пью. – Алина подняла калебас, надеясь, что румянец можно списать на горячий напиток.
– Здоровый образ жизни, уважаю. – Он подмигнул. – Скучно тебе тут?
– Безумно.
– Ну, спускайся, если что, – бросил он через плечо и ушлёпал вниз.
Алина проводила взглядом его спину до самой лестницы, потом посмотрела в журнал. «Как понять, что ты ему нравишься». Захлопнула.
Минут через пять поднялся Рома – уже в трениках и футболке, с мокрыми волосами и телефоном в руке.
– Ты чего оделся? – удивилась Алина. – Твои вон считай голые по дому ходят.
– Охрана из папиного офиса звонила. – Рома прошёл в прихожую, к высокой консоли из тёмного ореха. Над ней висела большая абстракция в бежево-пастельных тонах, папина гордость. Рома выдвинул верхний ящик, порылся. – Сигнализация сработала, нужен кто-то с ключами, открыть и проверить. Папе не дозвониться, у них там ночь. А пацаны уже пива хлебнули, я один трезвый. – Он нашёл ключи и задвинул ящик. – Час-полтора. Они остаются, я потом к ним вернусь. Не скучай.
Хлопнула дверь, во дворе завёлся мотор, и дом снова остался наедине с музыкой и хохотом снизу.
Алина посидела ещё минуту. Потом поднялась к себе и открыла ящик с купальниками.
Выбрала самый откровенный: чёрный, лиф из двух треугольничков на тонких завязках, трусики на шнурках. Покрутилась перед зеркалом, подняла волосы в небрежный пучок. Идеально.
Внизу пахло горячим деревом и эвкалиптом. В комнате отдыха – низкий диван в светлой
Вечер без режима (Глава 3)