Она сидела внизу, и он оказался прямо перед ней, немного сбоку. Тело вытянулось в струну: проступили рёбра, косые мышцы живота натянулись двумя чёткими дугами и сошлись клином к паху, туда, где начиналось полотенце. Подмышки с тёмными естественными волосами, бицепсы, длинная шея. Ни одного изъяна. У Алины перехватило дыхание.
Он опустил руки и посмотрел на неё сверху вниз с лёгкой улыбкой – так, будто точно знал, куда она смотрела.
– Надо охладиться, – сказал он и вышел.
Через стекло она видела, как он подошёл к тиковой скамье. Одним движением сдёрнул с бёдер полотенце, бросил его на скамью и шагнул под панель. Абсолютно голый.
Спиной к ней.
Алина, не думая, сдвинулась на полке левее, чтобы видеть лучше.
Вода обрушилась на него тёплой сплошной стеной, и он запрокинул голову, подставив лицо. Волосы облепили затылок. Струи бежали по широкой спине, разбивались о мышечные бугры, стекали по ложбине позвоночника к пояснице с двумя ямочками. А ниже – ягодицы. Высокие, твёрдые, идеально круглые, и над ними та самая «полочка» – чёткий перегиб, где спина переходит в попу. Когда он переносил вес с ноги на ногу, они коротко напрягались. Длинные сухие бёдра гимнаста. От плеч к талии – безупречный треугольник, будто с рисунка скульптора.
Между ног у Алины стало мокро по-настоящему. Рука сама скользнула к трусикам, палец надавил через тонкую ткань туда, где пульсировало. Она прикусила губу и представила, что это не её палец, а его – длинный, тёплый после душа, уверенный. Провела вверх и обратно и едва не застонала вслух.
Денис выключил воду. Не оборачиваясь, взял полотенце, обернул бёдра и только тогда повернулся и пошёл обратно. Мокрые волосы, капли на плечах, немного прищуренные глаза.
Алина убрала руку за секунду до того, как открылась дверь. Сердце колотилось так, что жар сауны был уже ни при чём.
– Шикарное представление, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Это для меня было?
Денис задержался в дверях и ухмыльнулся.
– Понравилось?
– Ну не знаю. – Она демонстративно пожала плечами. – Ракурс хороший, но однообразный.
Он хмыкнул, прикрыл дверь и встал прямо перед ней. Близко. Расслабленно, перенеся вес на одну ногу.
Его бёдра оказались как раз на уровне её лица.
С мокрого тела стекала вода, кубики пресса блестели. От пупка вниз сбегала тонкая тёмная дорожка и пряталась под полотенцем. А полотенце, промокшее насквозь, облепило его, как вторая кожа, и выдавало всё: длинный, увесистый член, лежащий слегка набок, и под ним крупные, низко висящие яйца. Каждую линию, каждый изгиб.
Алина облизнула губы. Не нарочно – но и не пряча.
– А такой ракурс? – тихо спросил Денис.
– Ну как бы ближе к полной картине. – Голос всё-таки сел.
Он взял её руку – не спеша, оставляя ей время отдёрнуть. Она не отдёрнула. И положил её ладонь себе на полотенце, прямо туда.
Мокрая вафельная ткань была горячей, шершавой, в мелкую клетку. А под ней – живое, тёплое, налитое. Алина почувствовала толщину ствола, мягкую тяжесть яиц у основания ладони. Легонько сжала. Провела вниз, обхватила яйца через ткань, потом вверх, вдоль ствола – и почувствовала, как он оживает под её рукой: упруго, неторопливо, становится больше, твёрже, приподнимает ткань.
Денис выдохнул сквозь зубы.
– Осталось только потянуть вниз.
Алина взялась за край полотенца у него на бедре и потянула.
Оно легко распахнулось, соскользнуло с бёдер и мягко шлёпнулось на пол.
Катя не врала.
Он стоял в тридцати сантиметрах от её лица. Ещё не до конца встал, но уже поднялся, покачиваясь от собственного веса. Толстый, ровный, с выпуклой веной вдоль ствола, кожа на нём темнее, чем на животе. Головка крупная,
Вечер без режима (Глава 3)