движение – и узел распустился. Второе, на спине. Мокрые треугольнички отлепились от кожи, и лиф шлёпнулся на камень. Её соски, твёрдые, тёмные, коснулись его груди, и от этого касания – голой кожи к голой коже, под тёплой водой – у Алины подогнулись колени.
Денис оторвался от её губ, посмотрел вниз, на её грудь, и выдохнул:
– Охуеть…
Он накрыл её грудь ладонями, большими пальцами провёл по соскам, медленно, по кругу, и снова поцеловал – теперь в шею, под ухом, туда, где бился пульс. Алина запрокинула голову. Вода била ей в лицо, она не могла открыть глаза и только чувствовала: его рот на шее, его руки на груди, его член, горячий и уже совсем твёрдый, прижатый к её животу.
Она опустила руку и обхватила его. Теперь, в полную силу, он был другим: тяжёлым и твёрдым одновременно, горячее воды, и пальцы её на нём не сходились. Она повела вниз, к основанию, к мягким мокрым волосам, нашла яйца – они подтянулись, стали плотнее, – покатала их в ладони. Денис застонал ей в шею, низко, хрипло, и толкнулся бёдрами ей в руку.
«Катя, сука, ты даже не представляешь, как ты преуменьшила», – мелькнуло в голове у Алины, и она чуть не рассмеялась.
Его пальцы спустились по её животу к трусикам. Нашли шнурок на левом бедре. Потянули. Потом на правом. Мокрая ткань соскользнула сама, и Алина осталась под водой совсем голая.
Он не стал сразу трогать её там. Провёл ладонями по бёдрам снаружи, по попе, сжал её, приподнял слегка, прижимая к себе, и только потом скользнул рукой спереди вниз, по гладкому лобку, между губ.
И замер.
– Ты вся мокрая, – сказал он ей в губы. – И это не душ.
– Это ты виноват, – прошептала она.
Он провёл пальцем вдоль, от входа вверх, к клитору, раздвигая её, медленно, и Алина вцепилась ему в плечи, чтобы не застонать в голос.
А потом она сама сделала то, о чём думала ещё в парилке. Взяла его член, приподнялась на цыпочки – с её ростом иначе было никак, – и положила его себе между ног. Не внутрь. Между губ, вдоль, так, что горячий ствол лёг по всей её мокрой щели, а головка упёрлась сзади. Сжала бёдра.
Денис выругался шёпотом.
Она снова поцеловала его – глубоко, как он целовал её, – и начала двигать бёдрами. Вперёд, назад. Член скользил по ней, по губам, по клитору, каждая вена чувствовалась там, внизу, где всё было чувствительным до боли. Вода стекала между их телами, но там, где они соприкасались, было скользко не от воды. Алина двигалась, тёрлась о него, целовала, кусала его нижнюю губу, а в голове у неё крутилось одно и то же, сбивчиво, как пульс:
«Он такой красивый. Он такой красивый, и он сейчас мой. Эти плечи, эти руки, эти губы. Этот член. Я хочу его. Я хочу его внутри, прямо сейчас».
Денис дышал часто, тяжело. Руки на её попе, пальцы впиваются в кожу, помогают ей двигаться. Потом он отстранился – совсем чуть-чуть, только чтобы посмотреть ей в глаза.
– Иди сюда.
Он отступил к тиковой скамье у стены. Сел, откинувшись спиной на тёплый травертин, расставив колени. Вода с панели сюда почти не доставала, только тёплая морось оседала на его плечах. Член стоял, тяжёлый, блестящий, прижимаясь к животу.
Он смотрел на неё снизу вверх и ждал.
Алина подошла. Встала коленями на скамью по обе стороны от его бёдер – скамья была широкой, места хватило. Его руки легли ей на талию, придержали. Она опустилась ниже, ещё ниже, и почувствовала головку
Вечер без режима (Глава 3)