Головка вошла – и Алина замерла, широко открыв глаза. Он был толстым. Она чувствовала, как её растягивает, медленно, туго, почти на грани, но так сладко, что перехватывало дыхание. Она опустилась ещё на пару сантиметров. Остановилась. Выдохнула.
Денис не двигался. Не толкался вверх, хотя она видела, чего ему это стоит: челюсть сжата, мышцы на животе напряжены, пальцы на её талии подрагивают. Он только гладил её большими пальцами по бокам, медленно, успокаивая, и смотрел ей в лицо.
– Нормально? – спросил он.
– Да, – выдохнула она. – Да. Он у тебя… охренеть какой.
Он улыбнулся – той самой улыбкой, коротко, – поднял руку, запустил пальцы ей в мокрые волосы на затылке и притянул её лицо к себе.
Поцелуй был глубоким, медленным, жадным. Он целовал её так, будто пил: её губы, её язык, её дыхание. Их языки сплелись, и Алина почувствовала, как он стонет ей в рот – низко, глухо, – когда она, целуя его, начала опускаться ниже. Он не отпускал её губы ни на секунду. Она скользила на нём, сантиметр за сантиметром, мокрая, горячая, тугая, и каждый этот сантиметр отзывался в его поцелуе: он вдыхал резче, сжимал пальцы у неё в волосах, его язык проникал глубже, словно повторяя то, что внизу делал его член.
Алина опустилась до конца.
Он заполнил её целиком. Она сидела на нём, чувствуя его в себе так глубоко, что, казалось, он упирается куда-то под рёбра, а его губы всё ещё были на её губах. Только тогда он оторвался – на сантиметр, не больше, – и выдохнул ей в рот:
– Алина…
Его мягкие волосы на лобке щекотно касались её гладкого. Его яйца – под ней, тёплые, тяжёлые. Она положила ладони ему на плечи и замерла, привыкая, ощущая, как он пульсирует внутри.
А потом начала двигаться.
Медленно сначала. Приподнялась – почувствовала, как он выскальзывает, каждый сантиметр, каждую вену, – и опустилась обратно. Ещё раз. Ещё. Каждый раз немного легче, немного глубже, немного быстрее. Скамья под коленями была гладкой, тёплой, надёжной. Она нашла ритм.
Денис откинул голову к стене, мокрые кудри прилипли к камню. Его руки соскользнули с её талии на попу, легли снизу – не направляя, а просто держа, помогая подниматься. Он смотрел на неё из-под полуопущенных ресниц: на её лицо, на грудь, которая подпрыгивала при каждом движении, туда, где они соединялись, где его член исчезал в ней и появлялся снова, блестящий.
– Ты такая красивая, – сказал он хрипло. – Ты, блин, не представляешь, какая ты сейчас красивая.
Он поймал губами её сосок. Втянул, провёл языком по кругу. И одновременно его рука скользнула между их телами, большой палец нашёл её клитор и начал кружить – в такт её движениям, не быстрее и не медленнее.
Алина вскрикнула.
Вода шумела, из колонок в потолке играла музыка. Дверь в комнату отдыха осталась приоткрытой, а там, в нескольких шагах, сидел Марат – и оттуда больше не доносилось ни звука. Он не мог их не слышать. Может, уже и видел в щель. Алине было всё равно. Она ехала на Денисе, держась за его плечи, всё быстрее, глубже, с его ртом на груди и его пальцем на клиторе, и чувствовала, как внутри неё, в самой глубине, начинает собираться что-то горячее, неудержимое.
Вечер без режима (Глава 3)