за одежду пояс, поддерживающий чулки. Огладила бока, провела рукой под грудями, наблюдая за реакцией зятя. Тело, конечно, не то, что было в молодости. Там отвисло, тут обвисло. Да, эротический костюм явно нуждался в утюге, складки разгладить. Только вот зятя не особо интересовали складки слегка постаревшего тела. Тёща с удовлетворением отметила его восхищённый взгляд. Даже как-то неловко стало, засмущалась.
Маринка не забывала свою роль процедурной сестры Хлопнув в ладошки, скомандовала
— Доктор, на диван садитесь. Больная не привыкла к вашему инструментарию. Ей будет легче ввести в себя ваш шприц. Мам, ну что встала? На зятя садись.
Мать засмущалась
— Марин, мне правда неудобно. Может ты...
Дочь села за стол, прикурила сигарету, пустила в потолок струю дыма
— Не обсуждается. Врач без медсестры - нонсенс. Расслабьтесь, больная. Дядя доктор не сделает вам больно. - Прикрикнула на мать. - Быстро села и безо всяких выкрутасов. А ты что сидишь, ржёшь?
Это она уже на мужа выплеснула своё возмущение.
— Как дети, ёпть! Быстро села и начали трахаться. То есть, я хотела сказать, быстро начали лечение.
Маринка затушила в пепельнице сигарету, смяв её, встала на ноги, в два шага приблизилась к доктору и больной.
— Дети, блин!
Надавив на плечи матери, заставила ту сесть на торчащий член зятя. И Вовка помог. Поддав задом, способствовал тому, что его член полностью погрузился в тёщину вагину. Та охнула. Дочь успокоила.
— Ничего, ничего, от этого никто не умирал.
И стоя рядом наблюдала, как её муж трахает, то есть лечит конечно же, её мать. А та, подскакивая на члене зятя, закатывала глаза, охала, стонала. Вовка помогал тёще, то есть пациентке, тиская её груди, мял соски, опускал руки вниз и дразнил клитор, найдя его в складках половых губ.
— Ааа...Ааа...Аааааа!!!
Тёща сжала ноги, замерла. Через некоторое время открыла глаза. С уголка губ стекала струйка слюны. Она утёрла её тыльной стороной ладони.
— Мам, как лечение?
А в ответ тишина. Она ещё не вернулась оттуда, куда её сознание загнал оргазм. Маринка засмеялась.
— Трупо! Вов, положи её на диван. Надо спустить в неё. Я тебе вчера говорила.
Зять помог тёще переменить позу, ссадив с себя и разместив безвольное тело на диване. Стянул с себя рубаху и медленно ввёл член в мокрую, расслабленную вагину тёщи. Маринка присела в изголовье матери, взяла ту за руку.
— Мам, ты как?
— Я ещё живая?
Маринка засмеялась
— Живее всех живых.
А зять, вгоняя в тёщину дырку член, добавил
— От этого ещё никто не умирал. Скажи, тебе понравилось?
— Вова, не спрашивай. Мне стыдно. Я так текла. У тебя вон до сих пор ноги мокрые.
— Это ерунда. Помоем.
И продолжил лечение. Медленно погружая член в вагину, так же медленно извлекал его наружу, оставляя внутри лишь головку. Изредка извлекал член полностью и проводил головкой по половым губам, раздвигая их, добирался до клитора и тёр его членом. От этих действий зятя тёща вздрагивала и подавалась ему навстречу. Она давно забыла о наблюдательнице. О медсестре, конечно же. Она наслаждалась близостью с мужчиной и то, что это был её зять, не имело никакого значения. А тот, пользуясь тем, что тёща, подаваясь навстречу, полностью раскрывалась, входил в её влагалище резко, дерзко, на грани причинения боли. Тёща ахала и лишь сильнее прижималась к зятю, будто желая поглотить его член и спрятать в глубине своего тела.
Вот Вовка начал ускоряться. Засопел, будто простуженный паровоз, быстрее задвигал задом. Маринка, зная своего мужа, поняла, что сейчас он кончит. И точно. Вовка что-то промычал, прижался к тёще, за ягодицы подтягивая её к себе, оставляя на её теле красные пятна следов от
С любимым**