бы ее задержать, и ухватился за первые слова, которые пришли мне в голову.
– Аттракцион «Поезд без тормозов» в Чессингтонском «Мире приключений», – сказал я, прижав рот к двери. – Ваши родители возили вас и Карину туда, когда вы были детьми. В одном из туннелей вагон поезда сломался.
Я ждал ответа. Но его не было.
– Вам несколько дней снились кошмары.
Внутри довольно долго было тихо, затем я услышал шаги. Дверь приоткрылась, и снова появилось лицо Милы.
– Откуда вы это знаете?
– Мне рассказала Карина. На пикнике в Нью-Йорке.
– Вы познакомились с моей сестрой, известным фальсификатором, на пикнике?
– Нет... Ну, вроде того. Слушайте, я пытаюсь сказать, что я здесь, чтобы помочь Карине, а не навредить. Даю слово.
Она скептически посмотрела на меня.
– Вы же не репетировали эту часть, не так ли?
– Не то чтобы... нет.
Она мотнула головой в сторону комнаты.
– Хорошо. Тогда заходите. Могу предложить чашку чая.
Гостиная Милы была обставлена довольно скудно. Чай, который она заварила, стоял на журнальном столике из красного дерева. У дальней стены располагалась большой книжный шкаф, заполненный, похоже, различными юридическими справочниками. На столике рядом с креслом Милы стояла небольшая картина с изображением желтого ириса. Она проследила за моим взглядом.
– Она нарисовала ее для меня. Ирисы – наши любимые цветы. Мы собирали их, когда были детьми. Карина говорила, что хочет, чтобы у меня был один такой, который бы всегда цвел.
Мила улыбнулась, погрузившись в размышления.
– Добрые старые времена. Думаю, Карине было двенадцать, когда она его нарисовала. Мне было восемь, – она сделала глоток чая. – С тех пор многое изменилось.
Она кивнула на газету, которую я положил рядом с собой на диван.
– В газетах писали, что она вас предала. Пыталась подставить на кражу картины. Почему же вы хотите ей помочь?
– Это сложно объяснить.
Она засмеялась.
– Похоже на Карину.
– Мила, ваша сестра попала в очень плохую компанию.
– О, она просто попала, да? И значит, она не несет никакой ответственности за свой выбор? Просто попала не в то место, не в то время, так? Какая жалость!
– Я понимаю, что вы злитесь, – сказал я. – Вы должны знать, что во всем она винит себя. Даже в том, что не является ее виной.
– Это хорошо.
Мы сидели в тишине и допивали чай.
Инстинкт требовал от меня защитить Карину, объяснить Миле, что ее сестра была еще совсем ребенком, когда человек, которому она доверяла, воспользовался ее художественным талантом и наивностью, чтобы заманить в ту жизнь, что она ведет теперь. Но я знал, что Мила лишь недавно узнала о криминальных связях Карины из новостей. Скорее всего, она, как и я, почувствовала себя преданной и обиженной, узнав, что ее сестра была фальсификатором. Ей требовалось время, чтобы выговориться.
– Она ушла из нашей семьи, когда мне было тринадцать лет, – сказала Мила, – чтобы изучать искусство за границей. Так утверждала она. После смерти родителей она ненадолго вернулась, чтобы помочь. Я умоляла ее остаться, но она говорила, что снова должна уехать. Я чувствовала себя такой одинокой.
– После этого я решила, что если я ей не нужна, то и она мне не нужна. – Она пожала плечами. – Мы потеряли связь. С тех пор мы почти не виделись.
– Она думает, что вы ее ненавидите, – сказал я.
– Чушь. Я не ненавижу ее. Я просто скучаю по ней.
– Она держалась подальше, чтобы защитить вас. Вы для нее – весь мир. Люди, на которых она работает... они угрожали убить вас, если она не будет делать то, что ей говорят.
Подстава