едва меня освободили из-под стражи и вернули телефон. – Ну, что я тебе говорил, что случится, если ты попытаешься ее спасти?
– Я облажался. Знаю. Но я найду способ все исправить.
– Исправить? Послушай себя. Ты все еще думаешь, что сможешь все исправить? Ты опять сделаешь только хуже. Это все, что ты сделал, с тех пор как появился в ее жизни.
– Я должен попытаться.
– Мила у Флетчера, – сказал Макс. – Ты знал об этом?
– Что? – Я почувствовал, что меня сейчас вырвет.
– Он думает, что ты подстроил арест Карины, чтобы заставить ее дать показания. Мила используется как рычаг, чтобы Карина молчала.
– Бля!
– Да. Бля!
– Как он так скоро узнал об аресте? – спросил я.
– Je ne sais pas («Я без понятия» фр.). У Флетчера везде свои уши.
– Зачем Рэтлиффу наезжать на Карину, не защитив сначала Милу? Он тупица.
– Теперь, когда он знает, что Карина не сбежит, ему не требуется защищать ее сестру. Он не тупица. Ему просто все равно, кто пострадает.
Я уставился в окно. Мои мысли все время возвращались к удивлению на лице Карины, когда она просматривала фотографии на моем телефоне. Мне потребовалось время, чтобы осознать все последствия этого откровения, особенно после шока от ареста Карины. Но теперь я понял, что это может быть ключом к ее спасению.
– Вы не знаете, кто купил Тернеров? – спросил я.
Он посмотрел на меня, но ничего не сказал.
– Макс?
– Кто-то очень богатый и очень опасный.
– Хорошо. Я должен с ним поговорить.
– Он убьет меня даже за то, что я спрошу его об этом. А потом убьет тебя.
– Это риск, на который нам придется пойти.
– О, придется? И почему же?
– Они подлинные, Макс. Картины, которые нашла полиция.
Он усмехнулся.
– Это абсурд. То, что ты не смог найти изъяна в работе Карины, не означает...
– Карина сама это сказала. Когда я показала ей фотографии. Она сказала, что они не ее.
Он сделал паузу.
– Но это невозможно. Как она могла такое сказать?
– Я спросил то же самое. Она сказала, что просто знает.
Макс молчал. Я мог сказать, что он прокручивал в голове все возможные варианты.
– Ты знаешь, что это значит, – сказал я. – Флетчер вел двойную игру. Он продал подделки одному покупателю, а затем планировал найти другого покупателя на оригиналы. Но Рэтлифф наткнулся на оригиналы раньше, чем Флетчер успел их продать. Флетчер, должно быть, был в ярости, но сделал вид, что все это время так и планировал, что картины будут найдены.
– Если картины в Тейт подлинные, то почему Флетчер боялся, что ты разоблачишь их как подделку? – спросил Макс.
– Он и не боялся.
– Тогда почему он угрожал тебе?
– Потому что он должен был бояться покупателя. Ему нужно было, чтобы все – ты, я, его лакеи – поверили, будто найденные картины – подделка. Он не мог рисковать, чтобы кто-то из его окружения узнал, что он продает одну и ту же картину дважды, потому что информация могла дойти до покупателя. Как думаешь, что будет чувствовать покупатель, если узнает, что купленные им за несколько миллионов долларов Тернеры – подделка? Мне нужно поговорить с ним, Макс.
Макс долго обдумывал мои слова, затем покачал головой.
– Даже если ты прав, и картины, которые он купил, это работы Карины, тебе все равно нужно будет доказать, что это подделка. Карина слишком хороша. Ты потерпишь неудачу. И тогда мы оба умрем.
– Я смогу это сделать. Я должен это сделать.
– Нет. Твоя самонадеянность уже обошлась мне слишком дорого. Она не стоит моей
Опята - 2