Я поднес телефон близко к лицу и уставился на изображение, которое она просматривала.
– О чем ты говоришь? Ты увидела что-то, что я пропустил?
– Дело не в том, что я вижу. Это то, что я чувствую. Мать знает своего ребенка. Я не могу объяснить это лучше.
Она уловила скептическое выражение на моем лице.
– Ты мне не веришь.
– Я этого не говорил. Но я изучал эту картину в течение нескольких недель, и...
– И это объясняет, почему ты не нашел доказательств подделки. Потому что нет никаких доказательств. Картины, которые предоставил Рэтлифф, не мои. Это оригиналы.
– Но тогда почему Флетчер был так...
Серия громких ударов наполнила кухню. Мы оба вздрогнули. Кто-то колотился в дверь.
– Карина Савченко, – крикнул знакомый баритон. – Детектив-сержант Бенджамин Рэтлифф, столичная полиция. У нас – ордер на ваш арест.
Глаза Карины встретились с моими. Я мог прочесть невысказанный вопрос в ее страдальческом выражении. Неужели я намеренно привел сюда полицию, чтобы вынудить ее пойти на сделку с Рэтлиффом?
– Я не знал, – сказал я. – Клянусь!
– Бежать бесполезно, – сказал Рэтлифф. – Полицейские стоят у каждого выхода.
Карина отвернулась. Она встала из-за стола и открыла дверь. Рэтлифф вошел, возвышаясь над ней.
– Госпожа Савченко, – сказал он, – Очень приятно.
Карина скрестила руки и посмотрела на него. Его взгляд медленно прошелся по ее телу.
– Ваши фотографии вам не льстят, – сказал он, – вживую вы еще более поразительны. Жаль. Тюрьма не будет к вам благосклонна.
Он заметил меня, стоящего возле стола, и преувеличенно приветливо помахал рукой.
– А, мистер Вебер. Видите? – Он жестом указал на Карину, на которую другой офицер надевал наручники. – Сила жестких сроков!
– Сукин сын. Ты сказал, что у меня есть сорок восемь часов.
Он пожал плечами.
– Я солгал. Когда потерял уверенность в том, что вы сможете предоставить то, что я хотел, я решил взять то, что смогу получить. Я надеялся, что крайний срок подтолкнет вас к необдуманному поступку. Вы меня не разочаровали. Даже без Флетчера, арест самого известного в мире фальсификатора – монументальное достижение для нашего подразделения. Мы не смогли бы сделать это без вас.
Я сжал кулак и шагнул вперед.
Рэтлифф улыбнулся.
– Если вы так хотите присоединиться к ней в тюрьме, то нападение на полицейского во время исполнения им своих обязанностей карается шестимесячным сроком. Кажется, это – небольшая цена за удовольствие преподать мне урок. Что скажете?
Глаза Карины встретились с моими.
– Адам слишком умен, чтобы купиться на это дерьмо. Он видит его насквозь. – Она произнесла эти слова медленно, желая, чтобы я понял их смысл. – Он и мухи не обидит. – Она пристально посмотрела на меня. – Понимаете?
Карина была неправа. Я умирал от желания причинить кому-нибудь боль. Но понимал. За решеткой я ей не помогу. И расслабил руку.
Рэтлифф снова повернулся к Карине.
– Вы знакомы с Koestler Arts, мисс Савченко? Они проводят ежегодную выставку работ, сделанных заключенными в Великобритании. В следующем году я с нетерпением жду вашей работы. На самом деле, я планирую приобрести ее, чтобы повесить в своем кабинете. Когда охотник добывает трофейного оленя, он делает из него чучело для своей стены. Это будет мой способ повесить ваше.
Рэтлифф посмотрел на меня через плечо.
– Что думаете, мистер Вебер? У вас есть опыт в этой области. Должен ли я ее повесить?
– Ты свинья, – прошипела Карина.
– Я – сержант-детектив, – поправил Рэтлифф, – и вы арестованы.
***
– Имбецил! – кричал Макс.
Его лицо было красным, а пальцы вцепились в руль. Я позвонил ему,
ДЕМБЕЛЬСКИЙ АЛЬБОМ (1)