— Конечно. По меркантильным соображениям. Здесь – питание, зарплата. Сыну бесплатная путёвка. Потом ещё и отпуск дополнительный... На машину копит...
— Сын большой?
— В этом году второй класс окончил. В младшей дружине будет. Я его к хорошему воспитателю определила...
— А мой в отъезде, - вставила о себе окольцованная Наталья. - Он офицер. Сейчас на ученьях. Отпустил, но... - медсестра показала растопыренную кисть левой руки, - велел быть всегда с колечком, что бы не загуляла...
— Дурак! – хмыкнула повариха. – Кто же летом на это обращает внимание?
— Я обращаю, - сказал Большаков и перевернулся с живота на спину, давая возможность молоденьким бабёнкам узреть размеры притаившегося «малыша».
«Будем ебать обеих! – подвела черту, молчавшая до селе, третья ипостась, - по очереди.»
«Или разом», - хохотнул Борик, очень довольный удачной разведке и своему опережению медлительного Петровича.
****
После часового купания, дружно принялись за работу. Разгрузили автомобили, разметили границы будущей стоянки, определили место для приготовления пищи, и не менее важного - сортиров для мальчиков и девочек. Установили, привезённые с собой дощатые кабинки.
Уложили поверх травы настилы, поставили над ними шесть больших армейских палаток. Укрепили надёжными растяжками их каркасы.
Одну определили, как временный склад, снесли в неё матрацы, одеяла, подушки, посудную утварь.
Обычные двухместные палатки для руководителя похода, физрука, вожатых и повара поставили в соседнем ряду. Палатку с красным крестом – отдельно, как медпункт и, если понадобится - изолятор.
Были выкопана, обложена брусьями и накрыта плотным брезентом землянка для содержания продуктов. В дальней стороне лагеря - яма для хозяйственного мусора.
При одном перерыве на перекус, трудились до приближения сумерек.
Оглядывая освоенную территорию Большаков не без удовольствия констатировал:
— Выглядит, как настоящая воинская часть! Разве что - часового не хватает...
Вот тут явилась внезапная проблема! Кого оставить за сторожа? Не тех же двух отпускниц, что, освоив медицинскую палатку, разложили в ней личные вещи и до сих пор продолжали плескаться на песчаной косе!
Сторожа на велосипедах, о которых говорил завхоз так и не приехали. Сам завхоз со своими помощниками спешили вернуться в пионерский лагерь, чтобы отправиться в город за продуктам. Пионервожатые тоже были заняты - принимали автобусы с детьми, что прибудут в «Ястребок» утром. А Сенечка не мог остаться из-за Томочки, которой с наступлением сумерек всюду виделись ядовитые змеи.
— Придётся тебе охранять всё это добро, - сказал завхоз, отведя Большакова в сторону.
Бывший пограничник испытывал неловкость от недоработки со сторожами и всё повторял:
– Может запили... Аванс я им дал... Или просто забыли...
Борису было искренне жаль пожилого ветерана:
— Ты, Иван Захарович, не убивайся. Могли день перепутать. Собирались то мы оперативно. Завтра прибудут. Я тут подежурю. Добро сохраню, когда приедут твои архаровцы, всё передам под их охрану. А ты, как с продуктами справишься, заедешь за мной. И прихвати кого-нибудь для подстраховки. Вдруг те, не появятся. Мне в «Ястребке» тоже надо быть...
— И тот так! – качнул седой головой Захарыч, продолжая сокрушаться: - И договор подписали, и обязательства... Аванс получили...
— Езжай, Захарыч. Скоро совсем стемнеет...
Завхоз было шагнул к грузовикам с людьми, но вернулся:
— Забыл отдать тебе фонарик... И, Боря... Кроме тебя, об этом моём проколе никто не знает...
Большаков понимающе кивнул:
— И не узнают. Всё будет на ять!
— Спасибо! Главное, чтобы НАША не проведала...
Глядя в его удаляющуюся спину, Большаков сочувствовал:
«Боевой офицер... Орденоносец... А начальницы боится, как чёрт ладана...»
Включив габаритные огни, грузовики двинулись в сторону
Сестринские узы