Всё-таки. Я, признаться, до конца не верил. Но, видимо, и умнейшая ведьма поколения может посчитать, что её тело стоит дороже её принципов. Забавно.
Я стояла, обнажённая, в стандартной позе ожидания, чувствуя, как его взгляд, прямой, как удар кулаком, скользит по моей шее, груди, животу, бёдрам. Он смотрел не с похотливой жадностью, а с оценкой, как смотрят на лошадь перед покупкой — изучая стать, мускулатуру, потенциал.
— Кормак, — кивнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и нейтрально. Словно мы на деловой встрече.
— Ага, — сказал он, делая шаг ближе. Его большая и плотная тень накрыла меня. — Помнишь, на пятом курсе? Та вечеринка у профессора Слизнорта. Ты тогда подошла, пригласила. Я, честно, удивился. Но и обрадовался.
Он сделал паузу, его взгляд на мгновение потерял долю самодовольства.
— Я, знаешь ли, всегда считал, что ты симпатичная. Да-да, не смотри так, — он усмехнулся, видя, вероятно, моё непроизвольное удивление. — Просто слишком умная для своего же блага. И вечно с двумя этими идиотами рядом. Но если бы ты хоть немного старалась — чуть пудры, макияж, прическа, приличное платье, а не эти мешки, в которые ты наряжалась — ты бы затмила большую половину девчонок Хогвартса. Я это видел. В отличие от рыжего болвана, который, кажется, вообще не замечал, что у тебя под мантией. Он был слишком занят тем, чтобы сравнивать себя с Поттером.
В его словах не было лести. Была простая, почти обидная констатация факта. И это «видел» задело меня сильнее, чем я ожидала. Рон действительно редко говорил мне что-то подобное. Его комплименты были общими, робкими, словно он боялся, что, назвав меня красивой, заденет меня, а я его отругаю или обижусь. А этот самовлюбленный тип смотрел и видел. И, кажется, даже одобрял увиденное. В этом была извращённая честность.
— А потом, — продолжил он, и его голос снова приобрёл привычные самоуверенные нотки, — через полчаса нашей беседы, где я, видимо, слишком много рассказывал о своих тренировках и планах, стараясь произвести впечатление, ты посмотрела на меня так, будто я только что предложил тебе вместо вина выпить чистящее зелье, развернулась и ушла. Даже не попрощавшись. Я некоторое время пытался понять, что я сделал не так? А потом понял – ничего. Ты просто использовала меня, чтобы Уизли ревновал. Потому что он тогда с этой Браун путался.
— Я сожалею.
— Вряд ли искренне. — Он пожал плечами. — Хотя, следовало бы. Я вот важную деловую встречу по расширению бизнеса отменил, чтобы прийти к тебе. Зато теперь у нас роли поменялись. Я тут клиент. Ты — развлечение. И я заплатил вперёд весьма прилично, чтобы ты эту роль отыграла как следует.
Его слова были просты, как удар дубиной. Никакого психоанализа, никаких изощрённых унижений. Просто факт: он победил. Он преуспел. А я — нет. И теперь он здесь, чтобы получить то, что когда-то недополучил, и закрыть этот маленький, занозивший его когда-то вопрос.
— Я рада, что твой бизнес идёт хорошо, — сказала я, глядя куда-то в пространство над его плечом.
— Да ладно, Грейнджер, хватит, — он махнул рукой, и в его движении читалась лёгкая усталость от моей непрошибаемости. — Ты не рада. Ты злишься где-то внутри. Потому что всегда считала меня тупым верзилой. А теперь этот верзила стоит перед тобой в дорогом костюме, а ты — без ничего. И я могу с тобой сделать всё, что захочу. По правилам твоего же нового... бизнеса.
Он подошёл вплотную. Тепло от его большого тела обволокло меня, как одеяло. Запах его кожи, смешанный с
Хохлушка-2