парфюмом, был навязчивым, доминирующим, лишённым какой-либо тайны — просто запах сильного, здорового, преуспевающего самца.
— И знаешь, что я хочу? — он наклонился, его губы почти коснулись моего уха. — Всё просто. Хочу, чтобы ты мне отсосала. Как следует. Чтобы я кончил тебе на твое умное личико. Потом мы перейдём на кровать, и ты покажешь, на что ещё способна. Чтобы ты, наконец, поняла, что потеряла, когда отвернулась от Кормака Маклаггена.
Его желания были примитивны, прямолинейны и совершенно лишены скрытой, изощренной жестокости. Он не хотел меня мучить, не хотел ломать. Он хотел самоутвердиться, получить физическое подтверждение своей значимости. И в этой простоте была своя честность.
— На колени, — сказал он, не повышая голоса, но его интонация не оставляла места для вопросов.
Я опустилась. Тёплый персидский ковер мягко принял мои колени. Я оказалась прямо перед ним. Он расстегнул ширинку, освободил себя. Его член и в состоянии покоя был внушительным, тяжелым, с крупной головкой и толстым стволом, покрытым сетью голубоватых вен. Он не торопился. Даже не прикасался ко мне, давая мне время рассмотреть.
— Ну же, — произнёс он с лёгким нетерпением. — Продемонстрируй свои знаменитые способности Грейнджер. Ты всегда была лучшей во всем, за что бралась. Надеюсь и сейчас ты не изменила себе.
Я подняла руки, обхватила его основание, чувствуя под пальцами плотную, бархатистую кожу. Потом наклонилась и взяла его в рот.
Первые ощущения были тактильными. Тепло. Вес. Слабый солоноватый вкус чистой кожи. Я начала с медленных, глубоких движений, стараясь контролировать рефлекс, когда головка касалась задней стенки горла. Я работала методично, как над сложным зельем: определённый ритм, давление языка, движение рук. Моё сознание отделилось от процесса и наблюдало за ним со стороны.
Он стоял неподвижно, положив руки на бёдра. Его дыхание было ровным. Первые минуты прошли в почти полной тишине, нарушаемой лишь мягкими, влажными звуками. Челюсть начала посылать первые сигналы усталости. Слюна обильно выделялась, смачивая его кожу и мои губы. Я сменила темп, перейдя к более коротким, но интенсивным движениям, сосредоточив внимание на чувствительной головке. Время текло. Член постепенно набухал, становясь все больше, твёрже. Дыхание Маклаггена стало заметно чаще. Его пальцы слегка вцепились в мои волосы.
— Близко... — прохрипел он, его голос стал более низким, сдавленным. — Почти... сейчас.
Он не стал предупреждать. Его рука на моём затылке внезапно потянула меня вперёд, заставляя принять его ещё глубже на последнем рывке, а затем резко отстранил, выдернув свой член из моего рта. Я инстинктивно откинула голову назад.
Первая густая, тёплая струя ударила мне прямо в щёку, в угол рта. Вторая — попала на подбородок и шею. Третья и последующие, уже менее обильные, заляпали мои веки, нос, лоб. Я почувствовала, как тягучая жидкость стекает по коже, застревает в ресницах, каплями падает на плечи и на грудь. Я замерла, стараясь дышать через нос, с закрытыми теперь глазами, ощущая эту тёплую, липкую пелену на своём лице. Затем стала протирать глаза.
Он выдержал паузу, наслаждаясь моментом.
— Не вытирай, — сказал он. — Оставь как есть. Мне нравится, как это выглядит. А теперь вставай.
Я немного удивилась – большинство после такого оставляли меня на коленях. Но Кормак мягко, но уверенно взял меня под локоть и поднял на ноги. Он повернул меня к большой кровати и легонько подтолкнул в ее сторону.
— Садись. Отдохни пока, — сказал он, и его тон был почти... заботливым. Он говорил так, как говорят тренеры с подопечными после тяжелого упражнения.
Я села на край кровати, чувствуя, как его сперма медленно стекает по моей шее.
Приключения Буратины. Часть 2. Мудрый совет.