пышной белой пены, как учил Александр, — чтобы след от венчика держался несколько секунд. Муку вмешала лопаткой, аккуратно, снизу вверх, чтобы не опало. Противень в духовку. Таймер на телефоне.
Сгущеночный мусс — тот самый, который она придумала случайно. Сгущёнка, растопленный белый шоколад, желатин, взбитые сливки. Она работала быстро, но тщательно, не позволяя себе отвлекаться. Мысли о том, что эти пирожные поедут в самые дорогие рестораны города, мелькали на периферии сознания, но она гнала их прочь. Сначала — сделать. Потом — волноваться.
Малиновое кули она приготовила заранее — ещё в пятницу. Теперь только разогреть и залить тонким слоем поверх мусса. И украшение. Карамельные короны. Это была самая сложная часть. Карамель нужно было варить до точного янтарного оттенка, потом быстро, пока не застыла, выливать в силиконовые формы. У неё дрогнула рука на третьей партии карамели — слишком тёмная. Она отложила её в сторону и начала заново.
К обеду большая часть работы была сделана. Тридцать рядов по десять пирожных — идеальных, с ровным муссом, с глянцевым малиновым кули, с золотыми коронами, которые блестели, как настоящие драгоценности, — стояли на стеллажах. Инга вытерла пот со лба и вдруг почувствовала, что у неё дрожат колени. Не от усталости — от волнения.
— Я сделала, — прошептала она.
— Сделала, — подтвердил Александр, подходя сзади. — Вон ту корону, тёмную, я заменил. Остальные — безупречны. Ты готова везти их в рестораны?
— Вы... вы заметили тёмную?
— Заметил. Но не стал исправлять сразу — хотел, чтобы ты сама увидела. Ты увидела. Теперь ты знаешь, что такое контроль качества.
Инга посмотрела на него и вдруг улыбнулась.
— Я готова.
— --
14:00. Развоз
Два ресторана прошли как в тумане. Инга помогала выгружать коробки, сверяла накладные, вежливо кивала администраторам, но внутри всё гудело от напряжения. Её пирожные. Здесь. В этих залах с белыми скатертями и хрустальными люстрами. Их будут есть люди, которые привыкли к самому лучшему. И если им не понравится...
— Перестань, — тихо сказал Александр, когда они сели в машину перед третьим рестораном. — У тебя лицо как перед казнью. Всё идеально. Расслабься.
Третий ресторан назывался «Золотой фазан». Он был самым дорогим из всех — с мраморными колоннами у входа, с живым оркестром в холле и метрдотелем в белых перчатках. Здесь Александр попросил Ингу подождать в холле, пока он обсудит что-то с управляющей. Она села в кресло с высокой спинкой и сложила руки на коленях, чувствуя себя самозванкой в этом царстве роскоши.
Управляющая — высокая женщина лет пятидесяти с идеальной укладкой и цепким взглядом — вышла вместе с Александром через несколько минут. Она мельком глянула на Ингу, потом ещё раз — внимательнее.
— Так это и есть ваш художник? — спросила она.
— Да. Инга, — Александр кивнул. — Идём, Инга. Елена Викторовна хочет тебе кое-что показать.
Ничего не понимая, Инга встала и пошла за ними через весь зал — мимо столиков, сервированных к ужину, мимо бара с подсветкой, — к дальней стене, где располагалась большая стеклянная витрина с десертами. Она остановилась и замерла.
Витрина была произведением искусства сама по себе. Подсвеченные полки, зеркальные задники, хрустальные подставки. На них, как драгоценности, были выставлены десерты: муссовые купола с глянцевым покрытием, тарты с идеально выложенными ягодами, шоколадные сферы, которые блестели, как ёлочные игрушки. Среди них она узнала несколько позиций из кондитерской Александра: лимонные тарты с подрумяненным безе, эклеры с фисташковым кремом и — сердце забилось быстрее — несколько штук «Королевы Инги». Её пирожное. Здесь. Среди этой красоты.
Но самое большое потрясение ждало выше. Над витриной, в центре композиции,
Лето изменившее всё! (Часть 9)