Ответ пришёл через несколько минут. Он, должно быть, тоже уже не спал.
«Да. Конечно. Я согласен на всё. Только смотреть. Обещаю. Я приду».
Она выключила телефон и прижала его к груди. Потом тихо встала и начала одеваться. Выбрала лёгкое летнее платье — голубое, в мелкий цветочек, с пуговицами спереди. Трусики, как и обещала, не надела. Когда она выходила из спальни, то на секунду задержалась у кровати и посмотрела на спящего мужа. «Если бы ты знал, — подумала она. — Если бы ты знал, что я собираюсь сделать. Ты бы остановил меня? Или... нет?» Она не знала ответа. И от этого сердце билось ещё быстрее.
— --
Кабинет истории. Утро
Она пришла в школу за два часа до назначенного времени. Кабинет был пуст, тих, пах мелом и старой бумагой. Она протёрла доску, поправила стопку тетрадей на столе, открыла окно, чтобы впустить летний воздух, — и снова закрыла, чтобы не привлекать внимания. Потом села за свой стол и попыталась заняться отчётами.
Бесполезно. Буквы расплывались перед глазами. Она чувствовала, как влага собирается между ног, пропитывает ткань платья, оставляя влажное пятно на стуле. Её соски тёрлись о тонкую тканю лифчика и стали твёрдыми, почти болезненно чувствительными. Она сидела, сжимая бёдра, и была уже на грани — ещё чуть-чуть, и кончила бы прямо так, без единого прикосновения. Один раз она даже встала, чтобы пойти в туалет и снять напряжение, но остановила себя. Нет. Она хотела оставить всё для него. Чтобы он увидел, насколько она мокрая. Насколько она хочет этого.
— --
14:00. Встреча
В дверь постучали — тихо, неуверенно. Ольга вздрогнула, хотя ждала этого стука последние два часа.
— Войдите, — сказала она, и голос прозвучал на удивление ровно.
Дверь открылась, и вошёл мальчик.
Она сразу узнала его. Егоров. Игорь Егоров. Шестнадцать лет, отличник, тихоня. Он всегда сидел на предпоследней парте у окна с мечтательным видом, и его тонкие пальцы вечно теребили край тетради. В классе его дразнили вечным девственником за очки в дешёвой оправе и за то, что он краснел, когда речь заходила о девочках. Ольга всегда считала его просто застенчивым и умным мальчиком. Теперь она смотрела на него иначе.
Он был одет в чистую, но явно недорогую рубашку — видно, что гладил сам. Волосы аккуратно причёсаны, но одна прядь всё равно торчала. Он тяжело дышал, будто бежал всю дорогу. И он боялся. Она видела это по тому, как подрагивают его пальцы, как он не знает, куда деть руки.
— Молчаливый? — спросила она, хотя уже знала ответ.
Он застенчиво кивнул и опустил глаза. Его кадык дёрнулся, когда он сглотнул.
— Закрой дверь на ключ и садись.
Он повернулся, и она услышала, как ключ поворачивается в замке. Металлический щелчок эхом разнёсся по пустому кабинету. Обратного пути нет. Игорь сел за первую парту — прямо перед учительским столом. Его глаза, увеличенные стёклами очков, смотрели на неё с ужасом и обожанием одновременно.
Ольга встала. Её пальцы дрожали, когда она взялась за верхнюю пуговицу платья, но она заставила себя двигаться медленно. Первая пуговица. Вторая. Третья. Платье соскользнуло с плеч и упало на стул мягкой голубой лужицей. Она осталась в лифчике. Простом, белом, почти прозрачном. Он смотрел, не отрываясь, и она видела, как его грудь вздымается чаще.
Она расстегнула лифчик, стянула бретельки. Её грудь — большая, тяжёлая, с широкими тёмными ореолами — вывалилась на свободу. Соски были напряжены до предела, сморщенные и тёмные от возбуждения. Она заметила, как Игорь вцепился в край стола. Костяшки его пальцев побелели. Его губы чуть приоткрылись, но он не издал ни звука.
Лето изменившее всё! (Часть 9)