Инга улыбнулась и опустила глаза. Ей было неловко от такого внимания, но и приятно — очень приятно.
— --
Второй рисунок. Наедине
Позже, когда Ольга и Александр ушли в спальню, а Алиса демонстративно зевнула и сказала «ну всё, я спать», Диана и Инга остались вдвоём в комнате Дианы. Инга достала второй рисунок — тот, который прятала весь вечер.
— Это тоже тебе, — сказала она, и голос её дрогнул. — Только... это очень личное. Только для тебя!
Диана развернула лист. И замерла.
Она обнажённая. На кровати. Волосы разметались по подушке, голова запрокинута, губы приоткрыты в стоне. Грудь вздымается, соски напряжены до предела. Одна рука сжимает край простыни, костяшки побелели. Ноги призывно раздвинуты, и между ними — влажный блеск, готовность, желание. Она была на грани оргазма — та грань, которую Инга так хорошо знала.
— Это... — Диана не могла говорить. — Я... такая?
— Ты. Такая, какой я тебя вижу, — прошептала Инга. — Красивая. Страстная. Любимая.
Диана смотрела на рисунок, и что-то внутри неё рушилось и одновременно становилось на место. Все её сомнения — «любит ли она меня или просто благодарна?», «неужели я достойна такой любви?» — вдруг показались мелкими и глупыми. Вот доказательство. Инга видела её такой. Инга рисовала её с любовью. Такой, какой она была в моменты самой глубокой близости. Такой, какой она была только с ней. И если Инга могла нарисовать её такой — значит, она действительно её любила. Не из благодарности. Не из-за того что должна. А по-настоящему.
Но одновременно с этим накатил страх. Что я могу дать ей в ответ? Чем я могу быть достойна такой любви? Я хочу подарить ей вселенную. Я хочу сделать для неё что-то грандиозное, чтобы она знала — она для меня всё.
Диана бережно отложила рисунок и шагнула к Инге. Взяла её лицо в ладони и поцеловала — не нежно, как раньше, а страстно, глубоко, со всей силой чувств, которые переполняли её. Их языки встретились, и Инга застонала, вцепившись в плечи Дианы.
— Я люблю тебя, — прошептала Диана между поцелуями. — Я так тебя люблю. Я хочу, чтобы ты знала это. Всегда.
Они опустились на кровать, и Диана начала раздевать Ингу — медленно, с благоговением. Целуя каждый открывающийся сантиметр. Когда последняя вещь упала на пол, она отстранилась и посмотрела на неё.
— Ты прекрасна, — сказала она. — Я говорила это тысячу раз, и скажу это ещё миллион!
Инга лежала, чувствуя, как колотится сердце. Диана опустилась рядом и начала целовать её — не спеша, покрывая поцелуями лицо возлюбленной. Лоб. Веки. Кончик носа. Губы. Их она целовала долго, сладко, прежде чем спуститься ниже. Подбородок. Шея. Ямочка между ключицами — она задержалась там, и Инга застонала. Потом плечи. Руки. Она поцеловала каждый палец по отдельности, провела языком по ладоням. Потом вернулась к груди — и начала ласкать её губами и языком, посасывая соски, пока они не стали твёрдыми. Она покусывала их заставляя Ингу выгибаться навстречу.
— Я люблю твоё тело, — прошептала Диана. — Каждую его часть. Я хочу, чтобы ты это чувствовала.
Она спустилась ниже, покрывая поцелуями живот, рёбра, изгиб талии. Её губы скользнули по внутренней стороне бедра — сначала левого, потом правого. Инга дрожала, вцепившись в простыни. Диана раздвинула её ноги шире и наклонилась.
— Смотри на меня, — сказала она тихо. — Я хочу, чтобы ты видела.
И она начала ласкать её языком. Медленно, обводя каждую складочку, каждое чувствительное местечко. Клитор —
Лето изменившее всё! (Часть 9)