она посасывала его, обводила языком, и Инга стонала всё громче. Пальцы Дианы вошли внутрь — сначала один, потом два, — и начали двигаться в такт языку. Инга кончила с громким криком, выгнувшись на кровати. Но Диана не остановилась. Она продолжала ласкать её — мягче, нежнее, — давая пройти спазмам, и через минуту Инга кончила снова.
— Я не могу больше... — прошептала она.
— Можешь. Ты сильная.
Диана ласкала её долго — живот, бёдра, снова грудь. Она целовала мочки ушей Инги и шептала в них: «Ты самая красивая... Ты моя... Я люблю тебя... Я хочу, чтобы ты чувствовала, как я люблю тебя...» — и от этого шёпота у Инги по коже бежали мурашки, а возбуждение взлетало до новых высот. Она чувствовала язык Дианы повсюду — на сосках, на шее, на ушах, — и каждое прикосновение отдавалось волной жара внизу живота.
Потом Диана перевернула её на живот и начала целовать спину — от шеи до копчика, каждый позвонок. Инга чувствовала её губы, её язык, её дыхание. Когда Диана дошла до ягодиц, она замерла.
Инга знала, что сейчас будет. И это самое смущающее из всего, что они могли бы делать. В первый раз, когда Диана предложила, Инга отказалась — слишком стыдно, слишком интимно, слишком грязно. Но сейчас она вдруг поняла что не сможет отказать.
— Ахх... — простонала она, уткнувшись лицом в подушку.
Губы Дианы коснулись её там — в самом запретном, самом стыдном месте, куда Инга никому и никогда бы не позволила прикоснуться. Язык скользнул по анусу — нежно, влажно, — и Инга застонала так громко, что Диана на секунду остановилась.
— Продолжай, — выдохнула Инга. — Пожалуйста...
Диана продолжила — медленно, ритмично, и с каждым движением языка Инга чувствовала, как возбуждение растёт. Это было стыдно. Это было невероятно. Она никогда не думала, что кто-то может прикасаться к ней так — с такой нежностью, с таким приятием. И от осознания этого по телу разлилось тепло. Она кончила — не так, как раньше. Этот оргазм был другим: глубоким, сотрясающим всё тело до кончиков пальцев, вырвавшим из горла долгий, хриплый стон. Она рухнула на кровать, пытаясь отдышаться. Диана легла рядом и обняла её.
— Ты... — Инга не могла говорить. — Это было... я не знаю, как описать.
— Тебе понравилось?
— Очень. Мне... мне было стыдно, но...
— Не надо стыдиться. Это я. Мы. Здесь нет ничего постыдного.
Инга прижалась к ней и спрятала лицо на её груди.
— --
Ванная. После
Позже, когда оба немного пришли в себя, Диана наполнила ванну и позвала Ингу. Они сидели в горячей воде, и Диана набирала в ладони гель и намыливала плечи Инги, её руки, спину. Её пальцы скользили по коже — нежно, ласково, без спешки. Она снова целовала её — лоб, виски, шею, плечи. Она обнимала Ингу и прижимала к себе, и снова и снова шептала:
— Ты красивая. Ты самая красивая. Я люблю тебя. Так сильно, что иногда мне кажется — я не выдержу.
— Я тоже люблю тебя, — прошептала Инга. — И я... я всё ещё не верю, что это правда. Что ты у меня есть. Что это не сон.
— Это не сон, — Диана поцеловала её в затылок. — Это жизнь. Наша жизнь.
Они лежали в бурлящей воде, обнявшись, и молчали. В доме было тихо. И где-то глубоко внутри, под слоями старой боли и усталости, Инга чувствовала, как прорастает что-то новое. Уверенность. Счастье. Покой. Она была дома.
Лето изменившее всё! (Часть 9)