рот, не понимая, что происходит. Она ожидала чего угодно — слёз, криков, ледяного молчания, — но не этого.
Александр зашёл на кухню с совершенно невозмутимым лицом. Он мгновенно оценил ситуацию — драматическую позу жены, ошарашенное лицо дочери — и, ни слова не говоря, достал из шкафчика бутылку пятнадцатилетнего коньяка. Плеснул в рюмку и подал Ольге.
— Не держу в доме мышьяк вот те, милая, коньяк! — сказал он.
Ольга приняла рюмку двумя пальцами, понюхала, одним глотком опрокинула. Зажмурилась и выдохнула:
— Хорошая отрава. Пятнадцатилетняя.
В дверях кухни появилась Инга. Она слышала крики и не могла больше сидеть в гостиной. Её лицо выражало сложную смесь страха, растерянности и непонимания. Алиса выглядывала из-за её плеча, но в кухню заходить не стала — прислонилась к косяку и наблюдала.
Ольга заметила Ингу и тут же указала на неё пальцем.
— Это она тебя совратила? Ах она шалава! — Ольга снова прижала руку ко лбу и повернулась к Инге, понизив голос до шёпота, но так, чтобы слышали все: — Ингочка, прости, для образа надо!
Инга моргнула, всё ещё не понимая, что вообще происходит. Ольга уже снова вошла в роль.
— Мою невинную кровиночку сократила, развратила, извратила! Ах ты... — она повернулась к мужу. — Дорогой, как называется женщина, которая втёрлась в доверие, а потом сделала подлость?
Александр, который уже понял, что от него требуется, налил жене вторую рюмку и спокойно ответил:
— Змея подколодная.
— О! Точно! Змея подколодная!
Диана наконец обрела дар речи.
— Мама, вообще-то это я её...
— Молчи! — Ольга взмахнула рукой, едва не расплескав коньяк. — Моя дочь не могла сама сбиться с пути истинного! Её обязательно совратили! — Она выпила вторую рюмку и тут же протянула мужу пустую: — А лимончик к мышьяку мне кто-нибудь даст?
И вот тут она наконец-то улыбнулась. Не театрально, а по-настоящему — тепло, ласково, с той особенной материнской нежностью, которая вдруг смягчила всё её лицо.
— Иди ко мне, милая.
Она раскрыла объятия, и Диана шагнула в них. Ольга обняла её и поцеловала в макушку. Несколько секунд они стояли молча.
— В нашей стране такие отношения осуждаются, — сказала Ольга тихо, уже без всякого театра, — но только не в этом доме. Если ты считаешь, что она та, кто сделает тебя счастливой, — то мы с папой поддержим твой выбор. Я, конечно, хочу когда-нибудь внуков, но ты девочка умная — придумаешь что-нибудь.
— Мам... — голос Дианы сорвался. — Пап... Вы правда... правда не против? И... меня не выгонят из дома?
— Выгонят! — снова вошла в роль Ольга. — Обязательно выгонят! Прямо сейчас выметайтесь обе! Дорогой, дай им денег, чтобы они сходили на свидание!
Александр достал из кармана несколько купюр и протянул Диане. Инга всё ещё стояла в дверях, переводя взгляд с Ольги на Александра и обратно. Она явно не могла понять, шутка это или нет. Её пальцы вцепились в край футболки так, что костяшки побелели.
— А почему ты решила, что моя избранница — Инга? — спросила Диана, когда смогла говорить.
— Ну, во-первых, а кто ещё? — Ольга пожала плечами. — А во-вторых... — она сделала паузу, — в нашем доме не такие толстые стены. И если ты думала, что вас не слышно, — подумай ещё раз.
Диана залилась краской до корней рыжих волос. Инга, стоявшая в дверях, стала такого же цвета, как оладьи с черникой — только не золотистого, а пунцового. Ей казалось, что она сейчас провалится сквозь пол. Алиса за её спиной тихо фыркнула и скрылась, кажется, чтобы не расхохотаться в голос.
Лето изменившее всё! (Часть 9)