не дрянь, Инга. Ты не изменщица, не предательница и не змея подколодная, кем бы там себя не считала. Ты человек, который любит. Которого любили так мало, что теперь, когда любви стало много, ты не знаешь, куда её девать. А я знаю. Девать её нужно в меня! Я приму всю. До последней капли.
Инга всхлипнула — один раз, судорожно, прижимая ладонь ко рту. Слёзы наконец потекли — те самые, которые она сдерживала весь день.
— За что мне такое счастье? — прошептала она.
— За всё, — просто ответила Диана и обняла её через столик, прямо над недопитыми коктейлями.
— --
Вечером они вернулись домой. Ольга и Александр смотрели какой-то старый фильм в гостиной. Когда девушки вошли, Ольга, не поворачивая головы, сказала:
— Ну что, развратные девицы, нагулялись? Ужин на плите. Кстати, Инга, — она зевнула, — надеюсь, ты понимаешь, что если обидишь мою дочь, я тебя мышьяком напою. Настоящим.
Инга вздрогнула, но по тону поняла: это шутка. Ещё одно признание, замаскированное под угрозу. Она улыбнулась:
— Не обижу. Обещаю.
— Вот и славно, — Ольга махнула рукой и снова уткнулась в экран.
Диана и Инга поднялись наверх. На лестнице Диана остановилась и прошептала:
— Ты теперь официально моя. Перед всеми. И я хочу, чтобы ты знала: я никогда тебя не отпущу.
Инга поцеловала её — легко, нежно.
— Я и не хочу, чтобы ты отпускала.
Они зашли в комнату Дианы и закрыли дверь. Не потому что прятались. Просто хотели побыть вдвоём. Как пара. Как любовницы. Как две девушки, у которых теперь было всё.
— --
Поздний вечер субботы, 4 июля. Спальня Александра и Ольги
Дом затих. Девочки разошлись по комнатам, Инга осталась у Дианы. Александр закрыл дверь спальни и повернулся к жене. Ольга уже лежала на кровати, скинув халат, и смотрела на него, дразня своим обнажённым телом.
— Ну и денёк, — сказала она.
— Не то слово.
Он разделся и лёг рядом. Их тела сразу притянулись друг к другу — привычно, но с новым, острым привкусом. Слишком много всего случилось за последние сутки, и теперь это требовало выхода.
— Ты знал? — спросила Ольга, когда он начал целовать её шею. — Про Диану?
— Догадывался. А ты?
— Тоже. — Она чуть отстранилась и посмотрела ему в глаза. — И ты правда не против?
— Оль, — он провёл ладонью по её груди, задерживаясь на соске, — после всего, что мы с тобой делаем, после того, что я тебе разрешил, а ты разрешила мне, — какое право я имею осуждать дочь? За то, что она любит. За то, что счастлива.
— Я тоже так подумала. — Она прижалась к нему теснее и запустила руку вниз, обхватывая его уже твердеющий член. — Но знаешь, о чём я ещё подумала?
— О чём?
— О них. О Диане и Инге. Когда я сказала про стены... — она чуть двинула ладонью вверх-вниз, и Александр застонал, — я не шутила. Я правда их слышала. Не специально. Но слышала. И...
— И?
— И это меня завело. — Она сжала его член крепче. — Представлять, что они делают. Как они... друг с другом.
Александр перевернул её на спину и навис сверху. Его пальцы скользнули между её ног — она была уже мокрой.
— Ты представляла это? — спросил он низким голосом.
— Да. А ты?
— Тоже. — Он вошёл в неё — резко, глубоко, — и она вскрикнула. — Я видел кое-что. В подсобке. Инга рисовала Диану. Обнажённую.
— И как? — выдохнула Ольга, обхватывая его ногами.
— Красивая. Очень. Инга нарисовала её на грани оргазма. Я не
Лето изменившее всё! (Часть 9)