— Да. И представил их. Как они вместе. Как Инга касается её. Как они... — он вошёл глубже, и слова превратились в стон.
Ольга задвигалась под ним, подстраивая ритм.
— Я тоже представляла. Их тела. Диана такая сильная, спортивная. Инга — хрупкая, нежная. Как они целуются. Как трогают друг друга. Это красиво.
— Ты правда так думаешь?
— Да. Меня это заводит. Две девушки. Наша дочь и её возлюбленная. Это... почему-то это не кажется мне извращением.
Александр вдруг замер. Ольга почувствовала это и открыла глаза.
— Что?
— Извращение, — повторил он. — Мы никогда не говорили об этом прямо. Но мы оба знаем.
— О чём ты?
— Об Алисе. О том, что я... — он не мог произнести это вслух. Но Ольга поняла.
— Ты хочешь её, — сказала она спокойно. — Я знаю. Я видела, как ты смотришь на неё. Я слышала, как ты шептал её имя — тогда, ночью. Ты думал, я сплю, но я не спала.
Александр замер. Кровь отхлынула от лица. Но Ольга не отстранилась. Её глаза смотрели на него без осуждения — с тем же пониманием, которое она проявила сегодня утром к Диане.
— Я чудовище, — прошептал он.
— Ты человек. И я... — она помолчала. — Я тоже думала о ней. Не так, как ты. Но...
— Но что?
— Когда ты рассказал, что видел её голой в ванной, меня это завело. Представлять, как она стоит перед тобой. Как ты смотришь на неё. И я думала: что, если ты не просто смотришь? Что, если...
— Ты этого хочешь? — он смотрел на неё, не веря своим ушам. — Чтобы я и Алиса...
— Я не знаю, — честно ответила Ольга. — Но мысль об этом меня возбуждает. Сильно. А что насчёт тебя? Что, если бы я и Алёшка?
— Ты фантазируешь о нём? — он спросил это без гнева, почти с любопытством.
— Иногда. — Она опустила глаза. — Когда он звонит, и я говорю с ним, а сама... — она не договорила, но он понял. — Я знаю, что это неправильно. Но не могу перестать.
Александр взял её лицо в ладони и заглянул в глаза.
— Мы ненормальные, — сказал он. — Ты понимаешь это?
— Понимаю, — прошептала она. — Но мы хотя бы говорим об этом. Мы не делаем того, что разрушило бы семью. Мы только фантазируем.
— Только фантазируем, — повторил он. — А с Игорем?
— Игорь — другое. Он не наш сын. Не наша кровь. — Она помолчала. — Но если ты хочешь... если ты хочешь Алису... я не стану тебя останавливать. Только... будь осторожен. Она всё ещё юна. И если ты сделаешь ей больно...
— Я никогда не сделаю ей больно.
— Я знаю.
Она поцеловала его — медленно, глубоко. Он снова начал двигаться, и теперь в его ритме было что-то новое — нежность пополам с тёмным, запретным желанием, которое они только что сказали вслух. Их тела сплетались, дыхание смешивалось, а в головах у каждого крутились образы: Диана и Инга; Алиса в ванной, голая, с капельками воды на коже; Игорь на коленях перед Ольгой; маленький Алёшка, который смотрит...
Они кончили почти одновременно — Ольга с громким криком, Александр с низким, гортанным стоном. Потом лежали, обнявшись, и молчали.
Рабочие моменты.