классическом смысле. Она не изменяла мужу (пока). Не спала с кем попало (пока). Но она уже поняла: это вопрос времени. Рано или поздно она переступит черту. Рано или поздно фантазии станут реальностью.
И когда это случится, она не будет плакать. Она будет смеяться.
— --
Алиса. Своя комната
Алиса лежала на кровати поперек одеяла в одной майке. Трусиков не было — она вообще перестала носить их дома после того, как поняла, что это добавляет остроты каждому движению. Волосы раскиданы по подушке, наушник в одном ухе играет что-то медленное, тягучее. Телефон в руке.
Она вспоминала утро.
Как полотенце упало. Как она стояла перед ним — голая, мокрая, дрожащая. Как его глаза скользнули по ее телу. Это был быстрый взгляд — на долю секунды, — но она успела уловить. Шок. А потом — желание. Настоящее. Она видела, как расширились его зрачки, как дернулся кадык, как он замер, не в силах отвести глаза.
— Ты смотрел на меня, папа, — прошептала она. — Ты меня хотел.
От этих слов, произнесенных вслух, по телу побежали мурашки. Она села, взяла телефон. Открыла камеру.
Сегодня никаких «папиков». Сегодня только для себя.
Кадр первый: «Утренняя»
Она встала у двери — ровно в той позе, в которой стояла в коридоре. Майка задрана до груди. Одна рука опущена, вторая прикрывает лобок, но не полностью — пальцы раздвинуты, розовая плоть проглядывает между ними. Свет от ночника рисовал тени под ключицами.
Щелчок.
Она посмотрела на экран. Хорошо. Но не идеально.
Кадр второй: «Случайность»
Она повернулась спиной к зеркалу. Нагнулась — так, как тогда, за полотенцем. Но теперь медленно, осознанно. Поясница прогнута. Ягодицы раздвинуты. И между ними — все, что он мог бы увидеть, если бы она не убежала. Если бы он подошел ближе.
Щелчок.
На этом снимке она выглядела не просто голой — она выглядела доступной. Готовой. Приглашающей. Она представила, что это фото попадет к отцу. Что он откроет его ночью, пока мама спит. Что его пальцы сожмутся на...
Алиса сделала еще три кадра — на кровати, с раздвинутыми ногами, с пальцами во рту, с капелькой слюны на губах. Она никогда никому их не покажет. Эти фото не для сайта. Эти фото — только для нее. И для него. Если когда-нибудь.
— Когда-нибудь, — прошептала она, откладывая телефон. — Я тебе покажу. Все, что ты не увидел утром.
И она снова легла, глядя в потолок, улыбаясь в темноту.
— --
Диана. Ее комната
Диана лежала в кровати, глядя в телефон. На экране горела фотография — та самая, которую сегодня сделала Инга: профитроли, присыпанные пудрой. Инга скинула ей это фото вечером с подписью: «Мои первые. Для тебя».
Для тебя.
Два простых слова, от которых у Дианы внутри все переворачивалось. Конечно, Инга имела в виду просто угощение. Конечно, это не было признанием. Но Диана не могла перестать прокручивать эти слова в голове, ища в них второй, третий, десятый смысл.
Она вспоминала, как Инга выглядела сегодня. В фартуке. С мучным пятном на щеке. С горящими глазами — темными, почти черными от счастья, что у нее что-то получилось. Она была такой красивой, что у Дианы перехватывало дыхание.
«Приходи к нам как-нибудь вечером. Попробуешь сделать бисквит у нас дома».
«Ты меня приглашаешь?»
«Да!».
Этот короткий диалог был самым смелым, что Диана сделала за последние месяцы. И самым страшным. Потому что за ним стояло обещание. Потому что если Инга согласится прийти, они останутся наедине. И что тогда?
Диана закрыла глаза и позволила себе помечтать.
Она представила, как Инга приходит вечером. В доме тихо. Родители ушли в гости, Алиса на каком-нибудь концерте. Они вдвоем на кухне. Инга в том же
Лето изменившее всё! (Часть 9)