цитату, которая казалась написанной специально про них:
«Жертва, находящаяся в длительных отношениях с агрессором, часто искренне убеждена, что контролирует ситуацию и что её решение остаться — это её осознанный выбор. Она может демонстрировать признаки счастья, являющиеся на деле формой психологической защиты. Отрицанием травмирующей реальности».
Вот оно. Прямо в точку. Лика не притворялась. Она действительно чувствовала себя «королевой», и любая попытка вытащить её из этой ямы встретила бы яростное сопротивление. Она защищала бы свой ад, потому что считала его своим раем.
И тогда Саня принял самое тяжёлое решение.
Он будет ждать.
Пока Лика счастлива в своём заблуждении, он будет терпеть. Он будет молча наблюдать и копить силы. Он даст ей возможность дойти до самого края. До того момента, когда иллюзия треснет под тяжестью реальности, и она увидит своё «счастье» таким, какое оно есть. Грязным, унизительным и купленным ценой её души.
Он поставил себе мысленный рубеж. Как только что-то изменится, и Димон перейдёт последнюю, ещё не пересечённую черту, он вступит в игру.
Его роль сейчас была ролью часового, стоящего в стороне. Он должен был быть достаточно сильным, чтобы выдержать вид её мнимого счастья, и достаточно чутким, чтобы не пропустить миг, когда это счастье окажется готовой упасть маской.
Чтобы по-настоящему спасти её, ему предстояло совершить самое трудное. Собственноручно, с любовью и болью, разрушить тот хрупкий мир лжи, который она так отчаянно выстраивала.
Теперь он строил своё тело и ум в железную крепость не только для того, чтобы сокрушить врагов, но и чтобы выдержать тяжесть правды, которую ему предстояло обрушить на них обоих.
МНИМОЕ СЧАСТЬЕ
Пацаны разошлись, и Лика осталась с Димоном наедине. За стеклом моросил нудный дождь. Капли стекали по оконному стеклу, превращая свет уличного фонаря в расплывчатое пятно, но в спальне Димона, на втором этаже, было уютно.
Комната напоминала типичную холостяцкую берлогу. Когда-то светлые стены за годы курения внутри помещения превратились в однотонное, желтовато-серое полотно. На одной из них висел старый, бабушкин ковёр с выцветшей бахромой.
В углу, на облезлом комоде, стоял старенький телевизор. На экране мелькали резиденты «Камеди Клаб». Шутки ниже пояса и смех за кадром создавали соответствующий фон тому, что происходило на широкой кровати.
Расслабленный Димон, закинув руки за голову, лежал и пялился в телевизор, как будто просто отдыхал после напряженного рабочего дня. Он был полностью раздет. Простыня на кровати сбилась в его ногах, обнажая сильное, мускулистое тело.
Обнаженная Лика склонилась над ним, и её шелковистые волосы коснулись груди Димона, вызвав в нём приятную дрожь предвкушения. Она начала покрывать нежными поцелуями его шею, ни на секунду не забывая про негласное, но железное правило. Шлюхе целовать пацана в губы нельзя.
Потом спустилась ниже, к широким плечам с мелкими родинками, которые россыпью шли до самых ключиц. Поцелуи здесь стали крепче и увереннее, она вкладывала в них силу, нажимая губами так, чтобы чувствовать под ними его плотные мышцы. Язык обводил каждый мускул и впадинку.
Димон не реагировал, делая вид, что ему все равно. Руки всё так же лежали за головой с переплетенными пальцами, а лицо оставалось бесстрастным.
«Вечно притворяется, — подумала Лика, не прекращая целовать его тело, которое она за последние месяцы изучила досконально. — Надо стараться больше».
Она перешла к его груди. Кончик языка заскользил вниз, по его грубой коже, добравшись до левого соска. Язык начал описывать круги вокруг края ареолы и в самом центре, где кожа была темнее. Потом Лика добавила вибрацию мелкими и быстрыми движениями языка.
Под её ласками сосок начал набухать, превращаясь из плоского кружочка в упругую горошину, и Лика испытала странную
Королева пацанов 2. Глава 7