туалете торгового центра. Или в примерочной. Я ещё не решила.
Он усмехнулся и провёл ладонью по её бедру.
— Ты сумасшедшая.
— Я знаю. Но тебе это нравится.
— Да. Очень.
— --
Полдень. Торговый центр «Акварель»
Они приехали в тот же торговый центр, где когда-то покупали краски для Инги. Сегодня здесь было многолюдно — воскресенье, семьи с детьми, парочки, стайки подростков. Ольга надела лёгкую летнюю юбку дот колен и белую блузку на пуговицах спереди. Нижнего белья не было. Александр шёл рядом, держа её за руку, и чувствовал, как его возбуждение нарастает с каждым шагом. Она обещала ему шоу. И он знал, что она его устроит.
Они выбрали дальнее крыло второго этажа, где было мало бутиков и туалеты. Здесь почти никто не ходил. Ольга остановилась у панорамного окна, из которого открывался вид на атриум, и повернулась к мужу.
— Здесь. Снимай.
Она расстегнула верхнюю пуговицу блузки. Потом вторую. Потом третью. Распахнула блузку, открывая грудь — большую, тяжёлую, с тёмными ореолами. Соски уже напряглись от возбуждения. Ольга задрала подол до талии, открывая гладко выбритый лобок, и встала у окна, опираясь одной рукой о стекло.
— Ну? — спросила она, глядя на мужа. — Чего ты ждёшь?
Александр достал телефон. Руки дрожали — не от страха, а от возбуждения. Он сделал несколько кадров: Ольга у окна, обнажённая грудь, задранное платье. Потом она повернулась, раздвинула ноги, показала ему свои блестящие от смазки половые губы. Он снял и это.
— Теперь я хочу, чтобы ты снял меня на фоне эскалатора, — сказала она. — Я не буду раздеваться полностью. Просто задеру юбку. А ты сделаешь фото, чтобы было видно людей.
Так они и сделали. Ольга встала у перил, и когда рядом никого не было, на секунду задрала платье, открывая голый зад. Александр нажал на спуск. Возбуждение зашкаливало. Если бы кто-то из охранников просматривал камеры... Но именно этот риск и заводил их обоих.
— Хватит? — спросил он, убирая телефон.
— Нет, — она взяла его за руку и потянула к туалету. — Теперь — самое главное.
— --
Торговый центр «Акварель». Общественный туалет
Они зашли в мужской — так было безопаснее: в мужских туалетах обычно меньше людей. Внутри пахло хлоркой и тем особым, кисловатым запахом общественных уборных, который не выветривается никогда. Кафель на полу был холодным, кое-где потрескавшимся, и свет люминесцентных ламп резал глаза. Но Ольге было всё равно. Она заперла дверь дальней кабинки, прижалась спиной к стене и посмотрела на мужа. В её глазах горел огонь первобытной похоти — дикая смесь желания, вызова и полного отсутствия страха.
— Я хочу тебя. Здесь. Сейчас.
Она опустилась на колени. Холодный кафель тут же дал о себе знать — колени заныли, но она не обратила внимания. Её пальцы ловко расстегнули его ширинку, освободили член — уже твёрдый, горячий, с багровой головкой, на которой блестела капля предэякулята. Она провела по ней большим пальцем, размазывая смазку, и поднесла палец к губам. Облизала, глядя Александру прямо в глаза.
— Ты даже не представляешь, как я этого хотела, — прошептала она. — Весь день. С самого утра. Ходить с тобой по магазинам, зная, что под одеждой ничего нет, а ты смотришь и хочешь меня... Это сводит с ума.
— Оля... — выдохнул он.
Она взяла его в рот. Медленно, со вкусом, как пробуют дорогое вино. Язык обвёл головку, скользнул по уздечке — к самой чувствительной точке, — и спустился ниже, к основанию. Она провела языком по всей длине, оставляя влажный след, и снова вернулась к головке. Её губы сомкнулись вокруг неё, и она начала
Дас ист фантастиш