— Нанять? Значит, помимо еды, одежды и питья ты ещё и деньжат смогла умыкнуть?
— Не только деньжат.
— А что ещё?
Остановившись, девушка достаёт из-за пазухи какой-то мешочек, и протягивает его мне. Развязав узелок, обнаруживаю в мешке изумруды. Каждый камень размером почти с человеческий глаз.
— Ого! Откуда это у тебя?
— Из тайника Селима. Об этих камнях я знала уже давно, но пытаться их украсть не решалась. Селим часто проверял, всё ли на месте. Если бы он заметил пропажу, нам бы всем не поздоровилось.
— А сейчас ты их забрала, потому что решила, что терять уже всё равно нечего.
Лисандра кивает. Я хоть и не ювелир, но что-то мне подсказывает, что изумруды стоят целое состояние. Этого хватит, чтобы расплатиться за вход в Аргат и нанять корабль в порту. Ещё даже и останется. Только вот путь до Аргата неблизкий. Особенно пешком, когда тебя ещё и разыскивают, чтобы жестоко казнить. Донести изумруды до порта будет непросто. Но другого выхода у нас нет. Либо мы вернёмся домой, либо умрём, пытаясь сделать это. Третьего не дано.
ТАЛЕЯ
Узнав о смерти своей жены, Сириф изображает скорбь. Фальшивит, ублюдок. Да и от горечи к обвинениям переходит как-то уж слишком быстро. Кого он обвиняет в случившемся? Конечно же меня, кого же ещё! Называет неблагодарной двуличной дрянью, которую из жалости приютили, а она отплатила за это подлым ударом в спину. Меня не приютили, а взяли на службу. Понимает ли этот кретин разницу или просто пытается отвести от себя подозрения? Кричит, что какие-то неведомые враги Шионы щедро заплатили мне за её убийство, хотя у него самого повод избавиться от нелюбимой жены был куда серьёзнее.
Устав слушать все эти нелепые обвинения в свой адрес, напоминаю об утренней ссоре, на что Сириф заявляет, что его отношения с Шионой меня не касаются. Поскольку наш спор происходит в присутствии Калида, пользуясь случаем, заявляю, что знаю рецепт одного зелья, под воздействием которого очень сложно солгать, предлагая использовать его на Сирифе. Заволновавшийся вдовец ожидаемо возражает. Очень уж ему не хочется откровенничать. Вот только выбор за него делает Калид, желающий во что бы то ни стало найти и покарать всех причастных к смерти любимой сестры.
Заставив “безутешного” вдовца выпить приготовленное зелье, касаюсь головы Сирифа. Если ублюдок попробует солгать, то почувствует боль. Хотя с настолько слабой ментальной защитой соврать ему вряд ли удастся. При допросе присутствует и Калид. Если выяснится, что Сириф приложил руку к смерти Шионы, то живым эту комнату он не покинет, или же отправится в подземелье, где им займутся опытные палачи. Меня устроит любой вариант. Однако вдовец оказывается невиновен. Он подтверждает, что был очень зол на Шиону за последнюю измену, и хотел её за такое унижение наказать, но кто-то его опередил. Печально, но закономерно. Между ссорой супругов и просмотром боёв на арене прошло совсем мало времени. Сириф попросту не успел бы отравить Шиону, даже если бы уже тогда у него под рукой был нужный яд. Это сделал кто-то другой. Вопрос в том, кто именно. Задаюсь им не только я, но и эмир, начавший расспрашивать меня о последнем любовнике Шионы. Наглый раб – это последний, кого бы я заподозрила в убийстве своей госпожи. Не было у него ни мотива, ни возможности сделать это. Или же я чего-то не знаю? Стоит это на всякий случай проверить.
Вновь встретившись с главным надсмотрщиком, ранее получившим от меня щедрое вознаграждение, рассказываю о случившемся. Известие о смерти сестры эмира очень встревожило этого пса. Он начал заверять, что
Революция пожирает своих детей