не имеет к этому никакого отношения, хотя я ни в чём его и не обвиняла. Допрос самого раба тоже ничего не прояснил. Наглец ничего не знает. На всякий случай провожу допрос так, чтобы наглец потом даже не смог вспомнить, о чём шла речь. Увы, и эта дорожка в итоге привела в тупик.
Пока возвращаюсь в дом Калида, уже не в первый раз задаюсь вопросом, кому понадобилось убивать Шиону. Может, к этому каким-то образом причастен Дион? Не случайно он дал о себе знать именно сейчас. Или же это просто совпадение? Диону же наплевать на Шиону. Она для него никто. Но может, всё дело во мне, а не в моей бывшей госпоже? Её устранение было необходимо для того, чтобы выбить почву у меня из-под ног. Это как раз в его духе. Такой человек может подарить тебе щенка или котёнка, дождаться, пока ты как можно сильнее к питомцу привяжешься, чтобы потом свернуть ему шею у тебя на глазах. Этот змей отлично знает, как ужалить в самое сердце.
Внезапно мне в шею вонзается что-то острое. Вздрогнув, выдёргиваю дротик. Веки тяжелеют, перед глазами всё плывет. Развернувшись, замечаю стрелка, который стремительно превращается в размытое пятно. Проклятье! Пошатнувшись, делаю пару шагов, после чего падаю без сознания. В себя прихожу уже в каком-то подземелье, прикованная цепями к стене. Одежды на мне нет, зато на шее висит простенький амулет, лишающий колдуна сил. Передо мной стоят хмурый Калид и ещё какой-то мужчина со шрамом на правой щеке. Слева от меня – стол с пыточными инструментами, справа – раскалённая жаровня.
— Знаешь, что это? – интересуется эмир, показывая полупустой пузырёк с какой-то тёмно-синей жидкостью.
— Нет.
— Я нашёл его в твоей комнате, и приказал одному рабу выпить. Он задохнулся, но перед этим долго кашлял кровью. Прямо как моя сестра.
Проклятье! Убивший Шиону выродок, кем бы он ни был, подставил меня!
— Для этого никакие подсказки и не нужны. Таким как ты доверять нельзя. Жаль, что Шиона вовремя этого не поняла. Живой ты это подземелье не покинешь, но если расскажешь всё по-хорошему, умрёшь быстро и без боли. Выбор за тобой.
— Мне нечего рассказывать. Я не убивала Шиону. А яд мне подбросили. Я...
— По-хорошему, значит, не хочешь. Тогда будет по-плохому.
Переведя взгляд на пыточника, эмир молча кивает, затем уходит. Палач же без лишних слов приступает к делу. Взяв розги, ублюдок смачивает их в воде, затем начинает не слишком сильно хлестать меня по бёдрам, животу и груди. Кричу от боли, но ничего поделать не могу. Проклятый амулет не позволяет мне колдовать. А ублюдку явно мои страдания и беспомощность доставляют удовольствие. Я вижу это по его реакции на мои вопли. Калиду нужны ответы, а этому выродку просто нравится меня мучить. Он ещё и приговаривает, что это только лёгкая разминка, а всё самое весёлое ещё впереди. Злобный, больной ублюдок.
Сечь меня подонок вскоре перестаёт, но не потому что устал или сжалился надо мной. Похоже, ему просто стало скучно. Отложив розги в сторону, палач показывает мне какой-то предмет, похожий на металлическую луковицу. Снизу у неё есть небольшое отверстие. Стоит пыточнику луковицу немного покрутить, как она слегка раскрывается, словно цветок.
— Догадываешься, где это предмет сейчас окажется? – спрашивает мой истязатель.
Догадываюсь. И от этого становится страшно. Лучше бы он и дальше продолжил меня сечь.
— Калид хочет знать правду. Но тебе ведь всё равно, что и когда я скажу, - говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как
Басня