раздвинула ноги, полностью обнажив свою горячую, приоткрытую, набухшую киску, и притянула Сашу к себе за бёдра уверенным, властным движением.
Таня, всё ещё с влажными от соков учительницы губами, не смогла удержаться. Она быстро опустилась на колени прямо перед Сашей, прижалась щекой к его животу и нежно обхватила ладошками его бёдра. Её дыхание было горячим и прерывистым.
— Позволь мне сначала... — прошептала она дрожащим, полным желания голосом. — Я хочу сделать тебе приятно... чтобы ты вошёл в неё уже совсем твёрдым и мокрым...
Таня прижалась губами к основанию его члена, поцеловала нежно и трепетно, затем медленно провела языком по всей длине снизу вверх, обводя набухшую головку круговыми движениями. Она приоткрыла ротик, мягко взяла его в тёплую влажность, обхватив губами и начав медленно, глубоко сосать — то нежно и ласково, то чуть сильнее, втягивая щёки и чувствуя, как член пульсирует у неё на языке. Язычок Тани всё время двигался — ласкал уздечку, кружил по головке, собирал прозрачные капельки предэякулята. Она тихонько постанывала, глаза были полуприкрыты от удовольствия, а маленькие ладошки нежно гладили его бёдра и яички, слегка приподнимая их, чтобы поцеловать и там.
Татьяна Викторовна смотрела на это сверху вниз с тёплой, голодной улыбкой, одной рукой гладя волосы Тани, а другой — придерживая Сашу за талию.
— Вот так, моя хорошая... — прошептала она низко и сладко. — Соси его нежно, но глубоко... сделай нашему мальчику очень приятно, чтобы он был готов войти в мамочку. Ты такая заботливая... такая жадная девочка.
Через минуту Таня неохотно отстранилась, оставив член Саши блестящим от её слюны, и поднялась, тяжело дыша и облизывая губы.
— Входи в меня, солнышко... — простонала Татьяна Викторовна хрипло и нежно, сама направляя его твёрдый, пульсирующий членчик к своей горячей, текущей киске. Она провела набухшей головкой по своим влажным, приоткрытым губкам, медленно намазывая его своими густыми, тёплыми соками. — Вот так... медленно... почувствуй, какая я для тебя мокрая и горячая...
Саша вошёл в неё одним долгим, плавным толчком. Головка члена нежно раздвинула её пухлые, скользкие губки, медленно погружаясь глубже. Стеночки киски были невероятно горячими, влажными и тугими — они мягко, но жадно обхватывали каждый сантиметр его члена, словно бархатные, пульсирующие объятия. Татьяна Викторовна громко, протяжно застонала от удовольствия, запрокинув голову и обхватив его ногами за талию, притягивая ещё глубже.
— Охх... боже... какой ты хороший... — выдохнула она дрожащим голосом, полным нежности и похоти. — Твой маленький, но такой твёрдый и горячий членчик входит в меня так идеально... медленно... чувствуешь, как я тебя обхватываю? Как я вся теку вокруг тебя... до самой матки... трахай мамочку глубже, моя идеальная девочка... я хочу чувствовать каждый миллиметр твоего послушного, сладкого членчика внутри себя...
Пока Саша начинал двигаться — сначала робко и осторожно, потом всё увереннее и глубже, погружаясь в её горячую, тугую, обильно текущую киску — Татьяна Викторовна нежно, но очень властно подняла руку и положила тёплую, мягкую ладонь ему на горло. Пальцы уверенно обхватили тонкую шею, большой палец лёг точно на кадык, а остальные четыре пальца мягко, но твёрдо прижались к бокам. Она надавила — не грубо, но достаточно сильно, чтобы полностью перекрыть ему дыхание на несколько долгих, сладких, почти бесконечных секунд.
Глаза Саши мгновенно расширились, зрачки стали огромными и тёмными. Воздух перестал поступать в лёгкие, в голове сразу стало горячо и звонко, а кровь прилила к лицу и члену с такой силой, что он почувствовал, как тот набух ещё сильнее внутри неё. Сердце бешено колотилось, каждый удар отдавался в висках и в
Любовь в кровавых тонах