самом основании члена. Лёгкое, приятное головокружение смешалось с острым, почти невыносимым удовольствием — словно все ощущения в теле усилились в десятки раз. Киска Татьяны Викторовны вокруг него казалась ещё горячее, ещё теснее, каждый толчок теперь проходил сквозь него электрическим разрядом.
Татьяна Викторовна смотрела ему прямо в глаза с тёплой, хищной и невероятно нежной улыбкой, не ослабляя давления.
— Вот так, моя хорошая девочка... — прошептала она низко, бархатно и сладко. — Не дыши. Почувствуй, как я полностью контролирую тебя... как ты становишься ещё твёрже внутри мамочки, когда я держу тебя за горлышко.
Когда она наконец чуть ослабила хватку, Саша жадно, хрипло, с громким, отчаянным вдохом втянул воздух широко открытым ртом. Лёгкие горели, голова кружилась, а тело взорвалось новой, неконтролируемой волной возбуждения. В этот же момент его бёдра резко рванулись вперёд — он вошёл в неё гораздо глубже, жёстче и отчаяннее, чем раньше, полностью отдаваясь этому сладкому, запретному, головокружительному удовольствию.
Татьяна Викторовна тихо застонала от удовольствия, чувствуя, как его член пульсирует внутри неё ещё сильнее, и снова нежно, но требовательно сжала ладонь на его горле, повторяя сладкую, опасную игру.
— Моя сладкая, послушная девочка... моя идеальная маленькая шлюшка... — шептала Татьяна Викторовна ему прямо в губы между глубокими, влажными поцелуями, сжимая его горло в ритме его толчков. — Ты так глубоко и жадно меня трахаешь... такая послушная, такая мокренькая и жадная для мамочки... смотри, как ты меня заполняешь... как твоя киска течёт вокруг твоего членчика...
Таня стояла совсем рядом, тяжело и прерывисто дыша, и не могла отвести глаз от этой картины. Она уже полностью потеряла всякий контроль над собой. Её короткая клетчатая мини-юбка была задрана до самой талии, чёрные прозрачные чулки с кружевной резинкой плотно обтягивали стройные ножки, а белая блузка расстёгнута почти донизу, открывая маленькую упругую грудь с твёрдыми, набухшими сосками. Одна рука Тани была глубоко засунута между её собственных бёдер — пальчики быстро и жадно тёрли набухший клитор, то и дело погружаясь в горячую, текущую киску, издавая громкие, влажные чавкающие звуки. Вторая рука мяла свою маленькую грудь, сильно пощипывая и вытягивая сосок. Бёдра девочки мелко дрожали, по внутренней стороне ног стекали тонкие, прозрачные ниточки её собственных соков, а лицо было полностью красным, глаза полуприкрыты от невыносимого удовольствия.
Татьяна Викторовна, не переставая принимать в себя глубокие толчки Саши, протянула руку и притянула Таню ближе за талию.
— Я... я сейчас... — всхлипнула она.
Татьяна Викторовна только сильнее прижалась, активно работая языком и пальцами. Таня кончила мощно — горячая, прозрачная струя хлынула прямо в рот учительнице. Та жадно глотала всё, не проронив ни капли, продолжая вылизывать и пальцами вытягивать из Тани последние сладкие судороги удовольствия.
В этот момент Саша уже был на пределе. Дыхание перехватывало от очередной лёгкой удушающей ласки Татьяны, похвала звучала в ушах, а вид того, как учительница жадно пьёт сквирт Тани, окончательно сломал его.
— Мамочка... я... я кончаю... — простонал он дрожащим голосом.
Татьяна Викторовна быстро отстранилась от киски Тани, схватила Сашу за бёдра и резко вытащила его член из себя.
— В ротик Тане, солнышко... кончай в нашу хорошую девочку.
Таня тут же послушно опустилась на колени, широко открыла ротик и взяла его мокрый, пульсирующий член глубоко в себя. Саша кончил мощно — длинными, густыми, горячими струями, которые били прямо в горло и на язык Тани. Она жадно глотала первую порцию, но вторую и третью намеренно удержала во рту, чувствуя, как густая, тёплая сперма заполняет её, обволакивает язык и оставляет сладковато-солоноватый, немного терпкий вкус. Глаза Тани были влажными от удовольствия,
ТАНГО В ТРОЕМ