придётся идти голой прямо у них на глазах, чтобы попасть внутрь. Если бы не этот проклятый холод, я бы спряталась и ждала, пока они уйдут. Судя по всему, они курили и болтали между собой. Надо идти. Иду. Чёрт! Одна из женщин меня заметила.
— О господи! — взвизгнула та, что была в зелёной толстовке с уткой. — Ха-ха. Вы только гляньте, что к нам плывёт. — О нет, они все поворачиваются ко мне. Все на меня смотрят!
— Ни хрена себе! — выпалил мужчина в белом свитере «Дакс». — Такое не каждый год увидишь.
— Помочь тебе чем-нибудь, солнышко? — спросила женщина в ярко-жёлтой футболке, надетой поверх чёрной толстовки. — Может, одеждой какой? — От этой реплики они все захихикали. Ничего смешного — одно сплошное унижение. Иди дальше. Я почти поравнялась с ними. Пробираясь мимо, я задела грудью мужчину в зелёно-жёлто-белой куртке «Дакс». Господи, мерзость какая. Иди дальше. Сейчас будет первая входная дверь.
— Стеснительная штучка, правда? — бросил второй мужчина (во что он был одет, я не заметила), когда первая дверь закрылась за мной. Чёрт, за второй дверью стойка администратора. Господи, все смотрят прямо на меня. Иди дальше. Я прошла через вторую дверь — и по телу разлилась волна тепла изнутри здания. По коже пробежала дрожь.
— Добрый вечер, мисс Джонсон, — произнёс молодой человек за стойкой. Чёрт, они знают моё имя. Надо идти. Надо добраться до номера семьсот пятнадцать. Где стеклянный лифт? Я повернула направо и увидела холл. О господи, весь холл на меня пялится! Надо найти лифт. Кровь бросилась в лицо от унижения, горячий воздух холла ударил по коже — и тело снова принялось меня предавать. От стыда под этими взглядами соски затвердели до боли. Казалось, я сейчас упаду в обморок. Инстинкт самосохранения взял верх — я заставила себя идти. Через несколько шагов я заметила стеклянный лифт в дальнем конце. Чёрт, холл открытый, атриумного типа. По всем этажам идут балконные галереи, и постояльцы могут сверху смотреть вниз. И тут до меня дошло — на меня уже глазеют сверху, с нескольких этажей. Надо идти. Пока я шла к лифту, люди расступались, давая дорогу. Я шла сквозь этот живой коридор, только бы не упасть. И тут я почувствовала, как там, внизу, становится влажно — только не это, только не это. Вспышка — кто-то сфотографировал.
— Улыбочку, — произнёс кто-то, делая ещё один снимок. О господи! Иди дальше, полпути позади. Не думай об этом.
— А она смелая.
— Похоже, у неё орегонский загар.
— Судя по попке, есть итальянская кровь.
Чёрт, слушать это — пытка. Почти у лифта. Наконец я добралась до площадки и быстро нажала кнопку вызова. Подняв взгляд, увидела, что лифт движется наверх, на какой-то высокий этаж. Пожалуйста, быстрее. Я уставилась в пол и постаралась не думать ни о том, что делаю, ни о том, как, должно быть, выгляжу.
— Кажется, она смущается.
— Но фары-то горят.
— Естественная девушка, без прикрас.
— И хорошенькая.
Давай же, лифт, быстрее. Наконец он остановился. Сердце колотилось без остановки — казалось, сейчас взорвусь. Да быстрее же, чёрт возьми! Едет вниз. Ну давай, скорее. Снова вспышки камер. Теперь у кого-то ещё есть мои голые снимки. Не знаю, выдержу ли я это. Лифт наконец прибыл — я юркнула внутрь и нажала кнопку седьмого этажа. После, казалось, целой вечности двери закрылись, и лифт двинулся наверх. От движения вверх моё тело помимо воли возбудилось ещё сильнее. И тут до меня дошло: меня по-прежнему всем видно, потому что стены лифта
Мед. кабинет