не доставляла родителям огорчений. Во многих отношениях казалось, что у неё всё очень хорошо. Но даже при том, что всё было так хорошо, она всё равно жаловалась. Жаловалась, что она не так богата, как некоторые другие девушки, и что многим живётся лучше, чем ей. Она считала, что — хотя никогда не страдала и не голодала, — она заслуживает большего.
Звучит как большинство людей, которых я знаю. Помню, как один реально богатый парень в школе получил новый «порше», который родители купили ему на день рождения. Но вместо того чтобы радоваться, он дулся — потому что хотел 927-ю модель, а родители взяли 911-ю. Я бы и 914-й была в восторге.
— Затем прошлой весной эта девушка посмотрела «Страсти Христовы». При просмотре фильма её переполнило осознание того, как безжалостно Христос умер за наши грехи. В последующие месяцы её захлестнуло чувство вины. Вины за то, какой эгоистичной она была, считая свою жизнь столь ужасной. Вины за то, насколько оскорбительным было её эгоистичное мышление перед Богом. Вины за то, что другим приходилось гораздо хуже, чем ей. Хотя по сути она до сих пор вела хорошую жизнь, она чувствовала, что не следовала учениям Иисуса и не трудилась во славу Божию.
У этой девушки, о которой он говорит, должно быть, настоящий комплекс. Я смотрела «Страсти», и всё, что я о них подумала, — что это отвратительно. Рада, что не жила в те времена.
— Затем ей приснилась череда снов, — продолжил он. — Снов, которые поначалу не имели для неё особого смысла. Эти сны подсказали ей, чего не хватает в её жизни. После долгих душевных поисков её осенило. Ей не хватало добродетели стыда. Стыда за то, что она думала о своей жизни. Именно стыд сделал Христа тем, кем он был, — и всем нам должно быть стыдно за то, как умер Христос. Именно наша нехватка стыда возвела Иисуса на крест. Когда это прозрение снизошло на неё, девушка поняла, что должна изменить свою жизнь. Но не какими-то мелкими, малозаметными переменами — чем-то радикальным. Тем, что не только даст ей самой познание стыда, но и заставит других узнать о стыде. То, что она решилась совершить, весьма дерзновенно, но она верит, что делает Божье дело.
Проповедник затем подошёл и встал прямо передо мной. Посмотрел на меня сверху вниз, прямо в глаза, и протянул руку.
— Эта молодая женщина сегодня здесь с нами и хотела бы показать нам, как она планирует распространять добродетель стыда. Аманда, не поднимешься ли ты сюда?
Что! О чём он, чёрт возьми, говорит? Он что, имеет в виду, что я и есть та девушка, о которой он рассказывал? Я никогда в жизни не видела этого типа, пока не вошла сюда, — не говоря уже о том, чтобы встречаться с ним и что-то обсуждать. Что за бред. У меня никогда не было проблем со стыдом. Я посмотрела на СиДжей в надежде, что проповедник, может быть, ошибся, — но выражение её лица сказало мне, что это часть плана. О господи, что вообще происходит? Под строгим взглядом СиДжей я взяла проповедника за руку и встала, позволяя всем рассмотреть меня и мой якобы план — научиться стыду.
— Это, братья и сёстры, Аманда Джонсон. Как вы ясно можете видеть, на ней нет никакой одежды. Аманда? Ты бы сказала, что сейчас испытываешь стыд?
Я посмотрела на Эмили и СиДжей — их лица ясно давали понять, что они хотят услышать в ответ.
потаённые желания