церковь имела хоть какое-то отношение к ним. К моему огромному удивлению, других прихожан моя нагота, похоже, совершенно не смущала. Я получала в основном улыбки и дружеские «доброе утро» — а не потрясённые взгляды и грубые комментарии, к которым привыкла. Эмили и СиДжей сжали мои руки покрепче перед самым входом в церковь. Пожилая женщина в синем платье поприветствовала нас прямо у двери.
— Что ж, рада видеть вас здесь, дамы, — весело обратилась к нам женщина. — Хотелось бы, чтобы вы приходили каждую неделю.
— Мы бы с удовольствием, миссис Шейн, — ответила Эмили, — но мы редко бываем в городе. Вечно в разъездах и всё такое.
— Это, должно быть, ваша подруга, — продолжила женщина, имея в виду меня.
— Она больше чем просто подруга. Она та, кто нас вдохновляет.
— Что ж, ей здесь очень рады. Сегодня великий день, и служба должна быть замечательной.
Пожилая дама пропустила нас, и они вдвоём повели меня по проходу между рядами. Когда мы проходили мимо скамей, все сидящие оборачивались посмотреть на нас. Их дружеские улыбки не утешали меня, как должны были бы, — наоборот, от них становилось только тревожнее. Они должны были бы возмутиться, что кто-то настолько кощунственно входит в церковь нагишом, — это же оскорбление Бога. Что здесь происходит? Эмили и СиДжей провели меня до самого первого ряда и остановились перед передней скамьёй. Прежде чем сесть, СиДжей достала из сумки маленькое полотенце и расстелила его, чтобы я села. Я чувствовала себя ещё более неловко, чем обычно. По всей церкви висели распятия и изображения Иисуса и Девы Марии, и я не могла отделаться от чувства, что пара этих картин смотрит прямо на меня. О господи, как стыдно — надеюсь, Бог простит меня за то, что я здесь в таком виде. Надеюсь, он понимает, что это не мой выбор.
Когда, казалось, все уже собрались и расселись, женщина за органом начала играть, и люди запели гимн. Даже если бы я и знала слова, я чувствовала себя слишком неловко, чтобы петь. Нереальность происходящего захлёстывала меня с головой. Я боялась, что на этот раз и правда могу сойти с ума. Когда гимн закончился, к кафедре подошёл мужчина с лысеющими рыжими волосами и бородой и начал службу. Я всё ждала, что он посмотрит прямо на меня, но он ни разу не взглянул в мою сторону. Он начал с традиционного приветствия и чтения отрывка из Нового Завета. За этим последовала краткая проповедь о том, что Иисус — путь к нашему спасению. Я почти не следила за тем, что он говорил, — слишком переживала, что попаду в ад за то, что нахожусь здесь в таком виде. Затем собрание разразилось ещё одним гимном, и на этот раз Эмили и СиДжей громко пели вместе со всеми. Эмили даже посмотрела на меня, подмигнула и широко улыбнулась, пока они пели припев. Меня тревожит, когда она мне так улыбается. Когда песня закончилась, проповедник вышел вперёд перед алтарём и оглядел собрание.
— Братья и сёстры, — начал он. — У нас есть для вас чудесная история сегодня утром. — Он говорил с тем самым стереотипным евангелистским тоном, но в его речи было что-то очень обнадёживающее. — На прошлой неделе меня навестила одна молодая женщина. Эта девушка была в глубоком смятении из-за чего-то. Хотя она была весьма добропорядочной гражданкой и верила во Христа как своего спасителя, кое-что её тревожило. Она выросла с хорошими, любящими родителями, которые её обеспечивали. Она никогда не попадала в неприятности и
Вечер с сестрой.