что я была ученицей старшей школой», — сказала она. «Но это была ошибка. Этого не должно было случиться».
Взгляд Мэнди не изменился. «Значит, я... ошибка».
Робин нахмурилась. «Это несправедливо, Мэнди. Ты знаешь, я люблю тебя и никогда бы тебя не бросила. Но я не это имела в виду. Мне следовало подождать, пока я стану старше. Я столько всего упустила и я не хочу, чтобы ты что-то упустила».
«Мама», — серьёзно сказала Мэнди. «Как я вижу, если бы ты подождала, как ты и говорила, меня бы здесь не было. Я была бы кем-то другим или меня бы, возможно и не существовало».
Робин вздохнула. Иногда бывает трудно иметь умную дочь.
В следующий вторник вечером занятия прошли хорошо. Боб остался на кофе, но это было всё. Следующая пятница тоже прошла хорошо. Когда урок закончился, Мэнди встала перед двумя взрослыми и сказала: «Я иду к Джанет посмотреть фильм или что-нибудь ещё. Меня, наверное, не будет очень-очень долго. Может, мне позвонить вам перед тем, как вернуться домой?» — мило закончила она.
Боб посмотрел на Робин и пожал плечами. Робин посмотрела на него и вспомнила, как это было. Она опустила взгляд на пол. «Хорошо бы, дорогая».
Мэнди улыбнулась и обняла мать. «Веселись», — прошептала она. Затем закончила: «Если возможно, я бы предпочла брата».
Робин попыталась шлёпнуть Мэнди по ягодицам, но девочка была слишком быстрой. Проходя мимо Боба, она оглядела его с ног до головы, словно он был на продажу и не знала, нужен он ей или нет. Затем, положив руку на бедро, она сказала: «Веди себя хорошо» и смеясь выскочила за дверь.
Боб не двинулся с места. Он посмотрел на Робин, потягивая кофе. Она откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на него. «Вы собираетесь заставить меня умолять, не так ли?» — сказала она.
«Да ну, мадам, я понятия не имею, о чём вы говорите. Я всего лишь бедная странствующий учитель, который насладился едой и гостеприимством хозяйки дома».
«А теперь вы надеетесь насладиться самой хозяйкой дома?» — улыбнулась Робин.
«Очень, мадам... очень-очень». Он встал и прежде чем она успела отреагировать, он перекинул её через плечо и понёс в спальню. Под его протяжное «Могу ли я проводить мадам в её комнату?» она брыкалась и визжала, но ей это нравилось.
Мэнди вышла из дома, но не из двора. Она специально оставила гаражные ворота открытыми и прокралась обратно. Она тренировалась несколько раз, смазала петли и убедилась, что замки открыты. Она подождала десять минут, а затем прокралась обратно в дом.
Между спальней её матери и прачечной находился шкаф для белья, в каждой комнате была дверь с жалюзи. Она переставила вещи так, чтобы пройти в прачечную и забраться в шкаф для белья. Оттуда у неё открывался относительно беспрепятственный вид на спальню матери. Она была в спортивных шортах, чтобы добраться до своей вагины.
И она не разочаровалась.
Мистер Уилсон лежал на спине на большой кровати. Её мать стояла на коленях над ним, держа во рту примерно половину этого интересного пениса. Она почувствовала трепет, вспоминая, как кормила мать спермой этого мужчины. Она была права, что её мать, возможно, из тех женщин, которым нравится вкус. Она критически посмотрела на обнаженное тело матери, сравнивая его со своим собственным. Мистер Уилсон сказал, что её мать красива и сексуальна. А поскольку тело её матери было лишь немного более зрелой версией её собственного, это означало, что она тоже сексуальна.
Она слышала, как мать сказала мистеру Уилсону, что он вкусный, а затем она лежала сверху, целовала его и терлась всем его телом. Мэнди возбуждалась. Она задавалась
Бархатава Таня